Nov. 8th, 2015
Но в большинстве версий “изначальных” гороскопов России (например, в версиях М.Левина, А.Агафонова, М.Смирновой) эти архетипы не акцентированы одновременно.
Тем не менее, есть один гороскоп, который почти буквально изображает то, о чём говорит Дмитрий Быков в своей лекции «”Медный всадник”: между болотом и гранитом».
И это гороскоп “первого упоминания” ... Москвы (!)
(Он также отображает много других моментов, весьма выпукло проявляющихся в истории и культуре России).
Вот тезисы из лекции Д. Быкова, которые утвердили меня в моих предположениях.
«...вся русская история, какой она рисуется Пушкину, есть город, стоящий на болоте, а в таком городе с известной периодичностью неизбежно будут свершаться наводнения, и расплачиваться за весь этот гранит будут не цари, а скромные жители».
«Месть со стороны этой тёмной стихии неизбежна, поскольку закрепощение её осуществляется безжалостно, рукой поистине железной; во вступлении дважды помянут гранит — распространённый символ Петербурга, олицетворяющий и торжественную красоту его набережных, и холод государственного насилия, его каменный лёд (ср. у Окуджавы в «Свидании с Бонапартом»: «Мы же свою <Бастилию> не трогали и не тронем ещё долго, и вовсе не из лени, а просто, видимо, из потребности в её хладном граните, способном время от времени остужать не в меру горячие головы, мечтающие о разрушении...»). Это насилие не проходит даром, и природа в страшном своём торжестве заставит царя почувствовать себя на пустынном острове, окружённом бушующими водами: «Дворец // Казался островом печальным». Царю, разумеется, ничего не сделается — государство спасётся на острове и с него начнётся заново; расплачиваться за победу над стихией будут частные люди — такие, как Евгений, капитан Миронов либо дворянин Гринёв. Это и есть главная пушкинская тема 1833–1835 годов, тема «Истории пугачёвского бунта», «Капитанской дочки» и «Медного Всадника». Русский бунт, бессмысленный и беспощадный, и наводнение в «Медном Всаднике » — такой же бунт безжалостно и нерационально покорённой стихии — рисуются одними красками, одними словесными конструкциями...»
( Read more... )
«...Понимаете, какая штука страшная. Болото это ещё тем поразительная среда, что оно быстро восстанавливается. Его нельзя разрубить, разрезать, его даже, я подозреваю, нельзя до конца осушить. Оно всегда очень живо, живуче. И вот эта российская витальность, она, с одной стороны, страшна, а с другой — прекрасна. С одной стороны, ну как, ну что ещё с вами делать, чтобы вы уже хоть как-то прореагировали. А с другой — вас никогда нельзя окончательно поработить. Вы всегда рассказываете про тирана анекдоты. Россия никогда же не тотальна — вот так, чтобы миллионы немцев верили в Гитлера, а миллионы русских верили в Сталина, этой параллели никогда нет. Миллионы немцев верили в Гитлера совершенно искренне, а миллионы русских верили в совершенно другие вещи, они к Сталину относились, как к неизбежному злу. И терпели его».
Гороскоп (приблизительный) Москвы:

"Тема, которую я решила затронуть, - трудная и даже пугающая. Размышления и наблюдения, которые приходят мне в голову, пугают меня саму. Во всяком случае, я прошу не относиться к ним как к каким-то категорическим утверждениям. Скорее, это вопрос, который стоит передо мной уже многие годы.
Слова, которые я выбрала для названия этих размышлений, «Нет худа без добра», – всем известная русская пословица. На мой вкус, это пословица незатейливая, не претендующая на какое-то чрезвычайное философское обобщение. Есть немало похожих, например: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Это, как я понимаю, во-все не моральная сентенция, а словесный жест, легкое утешение: дескать, ничего, не унывайте, «take it easy!», «never mind!» или же удивленная констатация: а что-то в этом было! “оne can take advantage even of misfortune!”. (Я подбираю английские соответствия, поскольку вскоре нам придется обсуждать английский перевод этой пословицы). «Худо» здесь, несомненно, – «несчастье», «беда», а не «зло» как моральная категория. Впрочем, эта пословица существует и в другой форме: «Нет зла без добра» - и именно в этой форме употребил ее Пушкин в «Истории Пугачевского бунта», рассуждая о том, что бунт ускорил проведение некоторых необходимых административных преобразований. В такой форме это звучит как будто серьезнее, но с большой уверенностью можно предположить, что «зло» здесь, как в древнерусском и церковнославянском, означает скорее «беду», «несчастье», а не этическую реальность.
Внимание мое к этой пословице привлек Иосиф Бродский, который посвятил ей пространные рассуждения в своем (написанном по-английски) автобиографическом эссе «Меньше единицы». «Нет худа без добра» он перевел так: “There is no evil without a grain of Good in it - and presumably vice versa”. Если перевести перевод Бродского назад на русский, получится так: «Нет зла без крупицы добра внутри него – и, вероятно, наоборот (то есть, нет добра без капли зла в нем – О.С.)». Мне кажется, что переводит (то есть толкует) Бродский эти слова неверно. Пословица вовсе не имеет в виду того, что «худо» несет «добро» внутри себя: скорее, «добро» может оказаться его последствиями или сопровождать его. ( Read more... )
Ольга Седакова.
Взято здесь:
https://www.facebook.com/osedakova/posts/1052021144830769
Когда сыновья Кроноса делили власть, Посейдон получил в свое распоряжение океан; Аиду достался инфернальный загробный мир, а Зевс взял себе небо. Вода, царство Посейдона, самое непостоянное из всех веществ: она течет, устремляется, выходит из берегов, затопляет, размывает, прорезает землю подземными протоками; она способна затвердевать, испаряться, низвергаться; когда ее слишком много, происходят разрушения, когда слишком мало, наступает засуха; кроме того, уровень воды способен понижаться. Нептун управляет не только океаном, но и подземными речками - родниками, питающими чистые и прозрачные «воды» бессознательного.
Греческая мифология не дает четкого представления о происхождении Посейдона-Нептуна. Отметим, однако, что один из его титулов - Gaiaochos, «тот, кто держит (обнимает) Землю».
Уроборос - змея, глотающая собственный хвост, - образ, который есть во всех мифах всех культур, его под разными наименованиями изображают как вечный круг моря, охватывающий Землю - ту ее часть, которая известна данной культуре.
Интересно взглянуть на океан в этом ракурсе - как на хранителя Земли: представить, что великие моря питают и ласкают тело Земли, вмещая в своих берегах жизнь бессознательного, тогда как Земля олицетворяет сознание - меньшую, как оказывается, часть мира. Река Лета, чье имя означает «забвение», течет вокруг Аида; ее воду нельзя удержать ни в одном сосуде.
Платон в «Республике» рассказывает аллегорическую историю о человеке по имени Эр, который умер и затем вернулся с Того света с подробным отчетом о своем путешествии в аид и обратно. Путь души к новой инкарнации состоит из многих этапов, и последнее из испытаний - сильная жажда. Перейдя равнину Забвения, громадную пустыню, где нечем дышать, душа умершего приблизилась к реке Лете и должна была напиться из нее воды. Испив воды Леты, душа забывает свою былую земную жизнь и вступает в новую жизнь лишенной памяти о прежнем опыте. Благоразумие подсказало Эру, что пить эту воду не надо, и ему посчастливилось помнить все.
Река забвения протекает в нашем подсознании, отделяя от нас память нашей души, - относится ли она ко времени внутриутробного развития, детства, или же к прошлому опыту. Нептун в карте рождения показывает, как мы спасаемся от боли родовой травмы. Шок в результате выхода из утробы, где мы наслаждались состоянием psychesoma, психосоматического единства, настолько силен, что память о нем полностью вытесняется. Основу этого вытесненного воспоминания составляет бессознательное желание возвращения в рай, бегство из этого сурового мира. Когда Сатурн формирует напряженный аспект к Нептуну, в памяти оживает изначальная боль разделения души и тела и обостряется тоска по воссоединению psyche и soma.
Это разделение существенно влияет на наше сознание. Его следствие - беспощадное забвение, которое мешает нам ощущать внутреннюю целостность и вызывает желание снова слиться с кем-то или с чем-то. Тот тип одиночества, который связан с аспектами Сатурна к Нептуну, имеет космический характер, но его легко понять как конкретную утрату.
( Read more... )