ЧЕЛОВЕК с ПРЕДМЕСТИЙ ИЕРУСАЛИМА об ИУДЕ

            Иуда пришёл к моему дому в ту пятницу, накануне пасхи, и с силой постучал в мою дверь.

            Когда он вошел, я взглянул на него, и  лицо его было  мертвенно-бледным. Его руки дрожали, как сухие ветви на ветру, и одежда была так мокра, как будто он едва вышел из реки - в тот вечер бушевала сильная буря.

            Он посмотрел на меня, и его глазницы были подобны темным пещерам, а глаза налиты кровью.

            И он сказал: «Я выдал Иисуса из Назарета Его врагам и моим».

            И, заламывая руки, продолжил: «Иисус заявлял, что одолеет всех своих врагов и врагов нашего народа. И я уверовал и последовал за Ним.

            Когда вначале Он призвал нас к Себе, то обещал нам царство могучее и обширное, и, веруя Ему, мы искали Его благосклонности, чтобы обрести почётное положение при Его дворе.

            Мы видели себя князьями, которые обращаются с этими римлянами так, как они обращались с нами. И Иисус много говорил о Своем Царстве, и я подумал, что Он избрал меня командующим Его колесницами и начальником над Его воинами. И я пошёл за Ним с готовностью.

            Но я убедился, что не к царству стремился Иисус, и не от римлян Он хотел нас освободить. Его царством было всего лишь царство сердца. Я слышал как Он говорил о любви, милосердии и прощении, и женщины по обочинам дороги охотно слушали, но моё сердце полнилось горечью, и я ожесточился.

            Мне показалось, что мой обетованный царь Иудеи внезапно обернулся флейтистом, утешающим разум странников и бродяг.

            Я любил Его, как и другие из моего племени Его любили. Я видел в Нем надежду и избавление от чужеземного ига. Но когда Он не произнес ни слова и не шевельнул пальцем, чтобы освободить нас от этого ярма, и даже отдал кесарю кесарево, тогда отчаяние охватило меня, а мои надежды умерли. И я сказал: "Тот, кто убивает мои надежды, должен быть убит, потому что мои надежды и ожидания ценнее жизни любого человека".

            И Иуда заскрежетал зубами и склонил голову. А когда заговорил снова, сказал: «Я выдал Его, и сегодня Его распяли... Но когда Он умер на кресте, Он умер царём. Он умер во время бури, как умирают освободители, как гиганты, чья жизнь недоступна савану и камню.

            И умирая, Он был милосерден, и был добр, и Его сердце было исполнено жалости. Он испытывал жалость даже ко мне - тому, кто выдал Его».

            И я сказал: «Иуда, ты совершил тяжкое злодеяние».

            И Иуда ответил: «Но Он умер, как царь. Почему же Он не жил, как царь?»

            Я снова произнёс: «Ты совершил тяжкое злодеяние».

            И он опустился на скамью, и был безмолвен, как камень.

            А я ходил туда и обратно по комнате, и ещё раз сказал: «Ты совершил тяжкий грех».

            Но Иуда не произнёс ни слова. Он оставался молчалив, как земля.

            Через какое-то время он встал и повернулся ко мне лицом, и мне показалось, что он стал выше. И когда он заговорил, его голос был подобен звуку треснувшего сосуда; и он сказал: 

           
            «В моём сердце не было греха. Этой самой ночью я буду искать Его царство, и я стану в Его присутствии и буду умолять Его о прощении.

            Он умер царём, я же умру преступником. Но в глубине души я знаю, что Он простит меня».

            Произнеся эти слова, он обернулся в свой мокрый плащ и сказал:

            «Хорошо, что я зашёл к тебе этой ночью, хотя и принёс тебе неприятности. Простишь ли и ты меня? 

            Скажи своим сыновьям и сыновьям сыновей: "Иуда Искариот выдал Иисуса из Назарета Его врагам, потому что считал, что Иисус был врагом своего собственного народа".

            И ещё скажи, что в тот самый день, когда Иуда совершил свою великую ошибку, он последовал за Царём к ступеням Его трона, чтобы предать Его суду  собственную душу.

            Я скажу Ему, что и моей крови не терпелось пролиться на землю, и мой искалеченный дух обретёт свободу».

            После этого Иуда прислонился затылком к стене и закричал:

            «О Боже, чье грозное имя не произнесёт никто, пока к устам его не прикоснутся пальцы смерти, почему ты жжешь меня огнем, не дающим света? 

            Почему ты наделил Галилеянина страстью к неведомой земле, а меня обременил желанием, которое не может ускользнуть ни от рода, ни от домашнего очага? И кто этот человек Иуда, чьи руки обагрены кровью?

            Протяни мне руку, чтобы скинуть его - это старое одеяние и рваную упряжь.

            Помоги мне сделать это сегодня вечером.

            И позволь мне вновь стать вне этих стен.

            Я устал от этой бескрылой свободы. Я хотел бы более просторной темницы.

            Пусть слёзы мои потоком вольются в горькое море. Лучше я буду тем, кто отдаётся на твою милость, а не стучит в ворота собственного сердца».

            Сказав так, Иуда отворил дверь и снова вышел прямиком в бурю.

            Спустя три дня я наведался в Иерусалим и услышал обо всём, что там произошло. И ещё я услышал, что Иуда бросился с вершины высокой скалы.

            С того дня я долго размышлял и понял Иуду. Он завершил свою жалкую жизнь, которая повисла словно туман над этой порабощенной римлянами землёй, в то время как великий пророк восходил к высотам.

            Один человек стремился к царству, в котором он был бы единственным правителем.

            Другой желал царства, в котором правителями были бы все люди. 

            Дж. К. Джебран "Иисус, сын человеческий" 

             © Перевод с англ. Deilf, 2017

          Картина - Etty, William, "Judas Iscariot"