(no subject)

 5

Не ставьте памятника. Пусть лишь роза

ему подарит новый свой бутон, —

Орфей — живой. Его метаморфозы

везде, во всем, во всех названьях — он.

Где песня, там - Орфей. Меж нами, с нами 

вошёл, прошёл… звук лиры, всплеск огня...

Но разве мало видеть это пламя

раскрытых роз - пусть два коротких дня?

Он должен умирать, чтоб мы узнать могли

его во всем. Пусть страшно при разлуке.

Но в миг, когда напев дошёл, певец — вдали.

Мы музыкой полны, но рядом нет Орфея. 

Коснувшись струн, от струн отходят руки.

Он верен лире, расставаясь с нею.

Р. М. Рильке, Сонеты к Орфею, ч.1., пер. З. Миркиной 

(no subject)

Сколько раз я чувствовал нечто подобное! Но как трудно было это описать:

            "Со мною не раз бывало такое: в городе ли, в старом проулке, в деревне ли застигнет тебя, обнимет некое сочетание света и теней, неба и камня, дождя и утра, перекрестка и тумана - и вдруг раскроются в тебе какие-то тайновидящие глаза. (Или это разум вдруг обострится?) И одним умом думаешь - когда-то в детстве-юности шел ты и видел ты схожее расположение дороги, света, тени, времени и места. А разум твой раскрывает тебе большее, т. е. то, что сейчас с тобою происходит, отнюдь не воспоминание, но что бывшее тогда и происходящее сейчас соединилось в одно настоящее. И всегда в таких случаях, чтоб «вспомнить», когда я это видел, мне надобно шагнуть вперед (отнюдь не назад).

             «Шедший сзади был впереди меня».

             В такие минуты ясности и истинности сознания я не успевал обычно охватить и сформулировать того, что в такой отчетливости и несомненности уяснилось мне.

             В такие минуты ум становится широким и ясным, мысль дальновидной.

Борис Шергин, "Из дневников"