deilf: (Default)

«И от мужчин, и от некоторых женщин, не обладающих глубиной понимания как раз именно женственного начала, случается услышать решительное утверждение, будто бы культурные и творческие задачи обоих полов - одни и те же, а если до сих пор в общественности, политике, науке, технике, философии, даже в искусстве женщина уступала мужчине в объеме и значительности создаваемого, то это объясняется лишь тем, что женщина всегда находилась в положении подчиненном и угнетенном.

Такое мнение распространено шире, чем можно было бы думать. Допустимо даже назвать его ходячим.

Однако разве женщина всегда и везде находилась в угнетенном положении? Уже двести лет в Европе и России двери творческого труда в области литературы и искусства были открыты - конечно, в привилегированных классах - перед женщинами так же, как перед мужчинами. Нужно ли напоминать, что, проявив бесспорную одаренность и выдвинув немалое число музыкантов-исполнителей, женщины за эти два столетия (равно, впрочем, как и за весь предшествующий период всемирной истории) не обогатили пантеон музыкальных гениев ни единым именем? Грустно, что приходится указывать на то, что среди корифеев мировой литературы на двести или триста мужских имен приходится шесть или семь женских. Уже около столетия назад женщина добилась во многих странах права на высшее образование. И она с успехом заменила мужчину на широких участках профессиональной деятельности: в больницах, лабораториях, за школьными кафедрами, даже иногда в научных экспедициях. Но где же те сотни имен выдающихся женщин-ученых, которые могли бы уравновесить сотни мужских имен, ставших известными всему миру за тот же период времени? Мировой театр блещет, как звездное небо, именами замечательных актрис. Но приобрела ли хоть одна женщина-режиссер действительно всемирную известность? Слыхал ли кто-нибудь о женщине - великом философе? великом архитекторе? великом государственном деятеле? знаменитом металлурге, мудром критике, замечательном организаторе производства, прославленном шахматисте? - Отрицать или игнорировать эти факты значит расписываться в полной потере объективности. Вместо отрицания фактов было бы плодотворнее изменить на них угол зрения. Одарена ли женщина менее, чем мужчина? Совершенно бесспорно, что в некоторых отношениях - да. И столь же бесспорно, что в других отношениях она обладает дарами, которых мужчина не имеет и никогда не будет иметь.

Было бы, разумеется, реакционным абсурдом отрицание того, что женщина может быть хорошим геологом, добросовестным инженером, талантливым художником, квалифицированным химиком или биологом, или сомневаться в полезности или ценности ее работы в таких областях. Но можно и должно усвоить два бесспорных факта: во-первых, то, что список гениальных деятелей в этих областях не обогатился и вряд ли когда-нибудь обогатится женскими именами, а во-вторых, то, что незаменима и высокоодарена женщина - в другом.

Материнство. Воспитание детей. Творчество домашнего очага. Уход за больными и лечение. Этическое врачевание преступников. Преобразование природы. Совершенствование животных. Некоторые русла религиозной жизни. Творчество любви. И, наконец, творческое оплодотворение души того, кого она полюбила. Вот в чем женщина незаменима и безгранично одарена.

В первом и в последнем из этих видов творчества она незаменима абсолютно. В остальных же - мужчина уступает ей в той же мере, в какой она уступает ему на поприще государственной деятельности или технических наук. Ибо здесь требуется именно женское, женственное душевное качество: мягкость, любовная нежность, самоотдача, терпеливая настойчивость, бережность, чуткость, сердечность, внимательность.

В областях высшего творчества совершается нечто обратное тому, что мы видим в мире физическом: там оплодотворяющее начало - женщина, оформляющее и воплощающее - мужчина. "Божественная комедия" есть плод двоих, и без Беатриче она так же не появилась бы на свет, как и без Данте. А если бы мы вникли в глубину творческого процесса большинства великих художников, мы убедились бы, что духовное семя их бессмертных творений именно женщиной брошено в глубину их подсознания, в сокровенные творческие тайники. Мысль о постановке в Веймаре памятника Ульрике Левенцоф, вдохновившей Гете на прекрасные стихи, - справедлива и глубока. И не нужно смущаться тем, что в большинстве биографий художников трудно доискаться внешними приемами до тех женских имен, которые заслуживают благодарности потомков в той же мере, как имена самих художников: художники и сами не знают порой, кому они обязаны семенами своих творений. Каждый из них это узнает в свое время и в своем месте - уже за пределами Энрофа.

Тысячи лет в человечестве преизбыточествовало мужское, мужественное начало: сила, дерзость, гордыня, отвага, стремление вдаль, жестокость, воинственность. Существует испанская поговорка, удручающая сознание и возмущающая совесть: "Мужчина должен быть свиреп". Увы, народ, создавший эту поговорку, вполне ее оправдал. Бесчеловечность конквистадоров и зверства испанской инквизиции украсили страницы всемирной истории картинами такой свирепости, что зло, от них излучающееся, не перестает воздействовать на души до сих пор.

Впрочем, и многие другие народы мало уступали испанцам на этом поприще. Тысячелетие за тысячелетием перекатывались и перекатываются по лицу земли волны войн, мятежей, революций, террора, бешеных и беспощадных расправ: бесчисленные капли, составляющие эти волны, - мужские воли и мужские сердца. Говорят иногда о женской жестокости. Но, Боже мой, разве кровопролития Чингиз-ханов, Тимуров, Наполеонов, пытки застенков, ярость якобинского террора, неистовства колониальных захватов, массовые репрессии фашистских и иных диктатур начинались и возглавлялись женщинами?.. История знает женщин-отравительниц, братоубийц, детоубийц, изощренных садисток, но не знает ни одной, чье историческое значение сопоставимо со значением Тиберия и Нерона, Ассаргадона и Алла эд-Дина, Торквемады и Пизарро, герцога Альбы и Робеспьера. Грозного и Скуратова, Гиммлера и Берия.

Робкое, загнанное в глубь семейных ячеек, женственное начало убереглось от уничтожения лишь потому, что без него сам мужчина бесплоден, как свинец, и потому что физического продолжения человечества без женщины не может быть.

До сих пор провозглашалось, что не только мужчина, но и женщина обязана быть мужественной. Если под мужественностью понимать смелость и стойкость в жизненной борьбе, то это, конечно, так. Но если под женственностью понимать не стиль манер и поведения, не жеманство и сентиментальность, а сочетание сердечной теплоты, внутреннего изящества, нежности и способности повседневно жертвовать собой ради тех, кого любишь, то не только женщина, но и мужчина должен быть женственен. Когда, наконец, человечество дождется эпох, в дни которых ложно понятая мужественность не будет превращать мужчину в свирепого захватчика, в кичащегося своей грубостью драчуна, в помесь индюка с тигром? Когда не будет больше воспитываться в нем фальшивый стыд перед собственной затаенной нежностью, попираемой и насилуемой им же самим?.. Трудно будет преодолевать этот тысячелетний комплекс предрассудков, предубеждений, душевной искалеченности и атавистических инстинктов, но их преодолеть нужно. Во что бы то ни стало.

............

 

...Возрастание женственных сил и их значения в современности сказывается и везде вокруг. Этим и прежде всего этим обусловлено всеобщее стремление к миру, отвращение к крови, разочарование в насильственных методах преобразований, возрастание общественного значения женщины, усиливающаяся нежность и забота о детях, жгучая жажда красоты и любви. Мы вступаем в цикл эпох, когда женская душа будет делаться все чище и шире; когда все большее число женщин будут становиться глубокими вдохновительницами, чуткими матерями, мудрыми водительницами, дальновидными направительницами людей. Это будет цикл эпох, когда, женственное в человечестве проявит себя с небывалой силой, уравновешивая до совершенной гармонии самовластие мужественных начал. Имеющий очи да видит».

           
Даниил Андреев, "Роза Мира"



deilf: (Default)

 Прежде чем Его привели ко мне, моя жена много раз говорила о Нём, но это меня не занимало. 

Моя жена мечтательница, и, как многие римлянки её ранга, она увлечена восточными культами и ритуалами. И эти культы опасны для Империи, а находя дорогу к сердцам наших женщин, они становятся разрушительными.  

Египту пришёл конец, когда аравийские гиксосы* принесли ему единого Бога их пустыни. И Греция была побеждена и повержена в прах, когда Астарта и её девять дев явились с сирийских берегов.

Что же касается Иисуса, я никогда не видел этого человека, прежде чем Его не привели ко мне как злоумышленника, как врага своего народа, а также и Рима. 

Его привели в преторию**, и его руки были привязанными верёвками к телу. 

Я сидел на возвышении, и Он подошел ко мне длинными, твердыми шагами; затем Он выпрямился, и Его голова была высоко поднята.

И я не мог понять, что нашло на меня в тот момент; но внезапно мне захотелось, хотя это не входило в мои намерения, встать и сойти с возвышения и пасть перед Ним. 

Я почувствовал, словно в Зал вошёл Кесарь, человек более великий, чем сам Рим. 

Но это длилось всего мгновение. А потом я увидел простого человека, который был обвинён в измене своим собственным народом. А я был Его правителем и судьёй. 

Я спрашивал Его, но Он не отвечал. Он только смотрел на меня. И в Его взгляде было сострадание, как будто это Он был моим правителем и судьёй.    

Потом снаружи стали доноситься крики людей. Но Он оставался безмолвным и по-прежнему смотрел на меня с состраданием во взгляде.  

И я вышел на крыльцо дворца, и увидев меня люди перестали кричать. И я спросил: «Что Вам нужно от этого человека?»   

И они все как один закричали: «Мы хотим распять Его. Он враг нам и враг Риму».  

И некоторые выкрикивали: «Разве Он не сказал, что разрушит храм? И разве Он не тот, кто притязал на царство? У нас не будет иного царя, кроме Кесаря». 

Тогда я оставил их и снова вернулся в преторию, и увидел Его по-прежнему стоящим там в одиночестве, и Его голова по-прежнему была высоко поднята. 

И я вспомнил, что читал слова греческого философа, который сказал: «Одинокий человек — самый сильный человек». В этот момент Назареянин был более велик чем его нация. 

И я не чувствовал к Нему снисхождения. Он был выше моего милосердия. 

Тогда я спросил Его: «Ты Царь Иудейский?» 

И Он не произнёс ни слова. 

И я снова спросил Его: «Разве не говорил ты, что ты Царь Иудейский?»    

И Он посмотрел на меня.  

И ответил тихим голосом: «Ты сам провозгласил меня царём. Возможно, с этой целью я и родился и затем и пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине».   

Се человек, говорящий об истине в такой момент.  

В своём нетерпении я обратился вслух и к самому себе и к Нему:

«Что есть истина? И что есть истина для невиновного, когда он уже в руках палача?» 

Тогда Иисус произнёс с силой: 

«Никто не будет править миром, иначе как с помощью Духа и истины». 

И я спросил Его: «Ты от Духа?» 

Он ответил: «И ты тоже, хотя и не ведаешь о том». 

И что это был за Дух, и что это была за истина, когда я, ради блага Государства, и они, из ревности к своим древним обрядам, отдали невиновного человека на смерть? 

Ни один человек, ни один народ, ни одна империя не остановятся перед истиной на пути к самоосуществлению. 

И я снова спросил: «Ты Царь Иудейский?» 

И Он ответил: «Ты сам сказал это. Я покорил мир прежде этого часа».

И из всего, сказанного Им, одно это было неподобающим, ибо только Рим покорил мир. 

Но вот снова поднялся голос толпы, и шум был сильнее, чем прежде.

И я спустился со своего места и сказал Ему: «Следуй за мной». 

И снова я появился на ступенях дворца, и Он стоял рядом со мной. 

Когда люди увидели Его, они заревели, подобно раскату грома. И в их крике я слышал только: «Распни Его, распни Его!». 

Тогда я отдал Его священнослужителям, которые привели Его ко мне, и сказал им: «Поступайте с Ним так, как желаете. И если будет на то ваша воля, возьмите солдат Рима, чтобы они сопроводили Его». 

И они взяли Его, и я распорядился, чтобы на кресте над Его головой написали: «Иисус из Назарета, Царь Иудейский». Вместо этого мне следовало сказать: «Иисус из Назарета, Царь». 

И этого человека раздели, высекли и распяли. 

В моей власти было спасти Его, но Его спасение вызвало бы восстание, а правителю провинции Рима всегда мудрее избегать нетерпимости к религиозной щепетильности покорённого народа. 

Я верю до сего часа, что сей человек был больше, чем подстрекатель. То, что я постановил, было не по моей воле, а в интересах Рима. 

Вскоре мы покинули Сирию, и с того дня моя жена стала женщиной печали. Иногда даже здесь, в этом саду, я вижу горе на её лице.    

Мне сказали, что она много говорит об Иисусе с другими женщинами Рима.  

Се человек, которого я обрёк на смерть, возвращается из мира теней и входит в мой собственный дом. 

И внутри себя я спрашиваю снова и снова — что есть истина, а что не есть истина? 

Может быть, это сирийцы подчиняют нас себе в тихие ночные часы? 

Конечно, этого не должно быть.   

Ибо Рим должен одержать победу над ночными кошмарами наших жён. 

 

* Гиксо́сы — группа кочевых скотоводческих племён из евразийских степей (привнесли колесничное военное дело на Ближний Восток), проникли в Плодородный полумесяц через Среднюю Азию и Иранское или Армянское нагорье. Захватившие, впоследствии, власть в дельте Нила в середине XVII в. до н. э. и затем, около 1650 г. до н. э., образовавших свою династию правителей. Своё название они получили от египетского Hqa xAswt «правитель (чужеземных) стран», передаваемое по-гречески ὑκσώς или ὑξώς. Иосиф Флавий («Против Апиона» I. 14, 82-83) переводит слово «гиксосы», как «цари-пастухи» или «пленники-пастухи», последнее подтверждается египетским HAq «добыча», «пленник».

 

** - букв. Зал Суда. В Евангелии же употребляется слово «претория»:  Претория (греч. прайторион; лат. преториум), служебная резиденция рим. наместника, причем здание, в к-ром располагалась П., одноврем. служило и казармой (Мф 27:27; Мк 15:16). В иерусалимской П. Пилат допрашивал Иисуса.

 

            Дж. К. Джебран "Иисус, сын человеческий"
 
            © Перевод с англ. Deilf, 2016


Изображение - мозаика 6-го века из базилики Сант-Аполлинаре-Нуово, Равенна, Италия

deilf: (Default)

Арнольд Тойнби в книге «Постижение истории» сделал некоторые важные наблюдения о характерных реакциях общества, которому угрожает распад существующих структур и ценностей. Он предположил, что переживание нацией «духовной неопределённости» и «морального поражения» может подтолкнуть её граждан к поиску «утопической химеры как заменителя невыносимого настоящего» (10). Точно так же в муках неопределённости и неудачи индивидуум обращается к миру Нептуна и к магическим нептунианским талисманам, поскольку жизнь становится нестерпима. Тойнби утверждает, что в паре движений-близнецов, архаизме и футуризме, можно увидеть по видимости противоположные, но по существу утопические (или нептунианские) коллективные попытки избежать реальности.

 

«В обоих этих утопических движениях попытка жить в микрокосме вместо макрокосма отвергается ради поисков идеального мира, которого был бы достижим, — если предположить, что это возможно в реальности, - без какого-либо столкновения с вызовом трудных перемен в духовном климате». (11)

 

10 — Arnold Toynbee, A Study of History (London: Oxford University Press and Thames & Hudson, 1972), p. 245

11 - A Study of History, p. 245

 

Согласно Тойнби, эта двойственная утопическая подмена реалистического подхода к существующим социальным и экономическим проблемам обнаруживается либо в попытке вернуться к некоторому воображаемому минувшему Золотому Веку, либо в бешеном прыжке к иллюзорному будущему, игнорирующем адаптацию и компромиссы, необходимые для создания приемлемого настоящего. Этот дуализм можно увидеть в политических событиях 1846-48 годов — летящий прыжок в будущее, выраженное движением сторонников мира посреди раздробленной в локальных войнах и революциях Европы, коренившихся в мечтах о славном (величественном) национальном прошлом. Одним из основных импульсов, подталкивающих к архаической форме утопизма, как говорит Тойнби, является «вирус национализма»:

 

«Сообщество, ставшее жертвой этой смертельной духовной болезни, склонно возмущаться культурным долгом перед цивилизацией, лишь фрагментом которой оно является, и в этом состоянии ума оно посвятит большую часть своей энергии созданию узкой национальной культуры, которую можно объявить свободной от иностранного влияния. В своих социальных и политических институтах, в своей эстетической культуре и в своей религии, оно попытается вернуть внешнюю чистоту* века национальной независимости, предшествующего тому, в котором оно оказалось встроенным в более широкое сообщество наднациональной цивилизации». (12)

 

* ostensible purity — можно перевести также как «показная (мнимая) беспримесность», примечание переводчика.

12 - A Study of History, p. 245

 

Тойнби ссылается на возникновение нацистской Германии с её фокусом на «древней сущности германизма» как на яркий пример насильственного архаизма. Сейчас можно наблюдать элементы этого феномена в бывшей Югославии, так же как и на Среднем Востоке. В своей наиболее экстремальной форме насильственный архаизм может приводить к геноциду, как к средству обеспечить «внешнюю чистоту».

Астрологи часто связывают феномен восхождения Гитлера к власти с символизмом Плутона, и, конечно, открытие этой планеты совпало не только с возникновением нацистского режима, но и с целым портфолио диктаторов, включая Сталина, Франко, Муссолини и Аттатюрка. Однако возможно, что в астрологических кругах Плутон обвиняют в том, за что во многом отвечает Нептун или, по крайней мере, крепкий коктейль контактов Нептуна с Сатурном, Нептуна с Ураном или Нептуна с Плутоном. Диктаторы не представляют собой ничего нового, они всегда были и всё ещё пребывают с нами. Чтобы понять, почему нации позволяют себе оказаться под властью диктатора, нам необходимо взглянуть не только на коллективные психологические течения времени, но также и на характер нации. Восприимчивость «духовно нестабильных» и «морально разгромленных» немцев к провозглашённому Гитлером блистающему обещанию спасения была во многих отношениях нептунианской (13). Он был долгожданным мессией, их солярным Зигфридом, и они были его послушными последователями. Его «Окончательный метод» восстановления древней и воображаемой арийской чистоты, возможно, плутонианский, или, что наверное более точно, сатурнианский в своём безжалостном абсолютизме. В конце концов Сатурн это архетипический мифический тиран, проглатывавший своих детей, чтобы сохранить свою вечную власть. Карта рождения Третьего Рейха гордо демонстрирует соединение Солнца с Сатурном в десятом доме, и у самого Гитлера в десятом доме также расположен Сатурн, формирующий соединение с Серединой Неба. Но его послание и источник его магической силы были по своей природе мессианскими. Термин «национал социализм» сам по себе является великолепной иллюстрацией тезиса Тойнби. Интересно, что в карте рождения Гитлера есть также и неаспектированное соединение Нептуна с Плутоном, предполагающее присутствие потенциальной бражки искупительных чаяний, смешанных с принуждением полностью уничтожить существующие структуры, ферментирующихся в коллективной психике в то время, когда он родился. Вот что утверждают авторы «Мунданной астрологии» об этом циклическом соединении Нептуна с Плутоном, которое происходит каждые 492 года:

 

«Обе планеты должны иметь дело с глубинным бессознательным и сверхсознательным коллектива, с раскрытием высших, трансцендентных коллективных идей и идеалов. Мы склонны предполагать, что в некотором смысле они связаны с высшими идеями и идеалами данного времени и с крупнейшими духовными, космическими и гуманитарными целями, которые должны проявиться. Как отмечалось, этот цикл устанавливает тон глубинных и непреодолимых устремлений данного времени». (14)

 

13 - см. обсуждаемую далее в главе карту Веймарской Республики, с её натальным соединением Солнца и Венеры в Скорпионе в квадрате к Солнцу во Льве.

14 – Michael Baigent, Nicholas Campion and Charles Harvey, Mundane Astrology (London: Aquarian Press, 1984), p. 178

 

Гитлер, родившийся с этим соединением, был способен воплотить и выразить эти «непреодолимые устремления», хотя его личную их интерпретация едва ли можно назвать «высшей».

Как отличную от насильственного архаизма нацистской Германии Тойнби описывает более «мягкий, но не менее разрушительный (порочный)» архаизм тех, кто стремится соединить призыв Руссо вернуться к Природе с видением более древней и будто бы более простой эры Западной истории. Это зачастую скрыто элитарное, но очевидно более привлекательное нептунианское политичесое видение будущего отображает тоску по потерянной невинности Райского Сада. Глубокое внутреннее чувство порочности и греха приравнивается к порочности и греховности внешнего мира. Но, насильственный или мягкий, архаизм направлен на реставрацию первоначального Эдема посредством избавления от змея, который неизменно проецируется на козла отпущения. Он может быть конструктивным, когда змей оказывается химическим загрязнением и уничтожением окружающей среды. Но он может быстро стать проблемой, когда змей проецируется на весь технический и материальный прогресс, независимо от того, насколько он улучшает качество жизни; и становится тёмным нептунианским Потопом, когда змей отождествляется с любой расовой, религиозной, социальной или национальной группой, которая видится «худшей», или проецируется на кого-либо, кто кажется отличным в убеждениях, образе жизни, сексуальных вкусах или во внешности. Архаизм настолько же распространён среди политических группировок, идеализирующих минувший Золотой Век, насколько и среди духовных групп, идеализирующих утерянную эзотерическую традицию. Этот феномен не нов. Он может настолько же часто иметь правый уклон, насколько и левый. Он также несёт явное, хотя обычно и не узнанное, фамильное сходство с тем, что Тойнби называет футуризмом:

 

«Иллюзорная надежда на то, что реальность, будучи с достаточной силой отвергнута, перестанет быть актуальной, также находится в основе футуристической формы утопизма. Эсхатологическое видение является одним из наиболее распространённых проявлений футуризма во время периодов локальных кризисов в истории Западной Цивилизации, но заблуждение может выражаться и в менее впечатляющих религиозных терминах. Сегодня мы лучше всего знакомы с футуризмом в его нынешней маске политической революции — концепции, которая … отвергает необходимость переносить боль жизненного опыта (pathei mathos), утверждая, что промежуточные стадии между нынешним страданием и потенциальным счастьем можно преодолеть одним широким прыжком далеко в будущее». (15)

 

15 — Arnold Toynbee, A Study of History, p. 246-247

 

Царство Нептуна всегда является залом зеркал. Коммунист, движимый утопической мечтой о совершенном мире, пойман в ловушку взаимной ненависти с фашистом, побуждаемым настолько же утопической мечтой о настолько же совершенном мире. Их методы зачастую идентичны, и всё, что отличает их друг от друга, это определение змея. Боевые Левые* и Национальный фронт воюют на улицах Лондона; Артур Скаргилл и Маргарет Тетчер бросают друг в друга оскорбления; Тони Бенн проповедует против «разложения Британии» во время пребывания при власти партий правого крыла, в то время как Джон Мейджор, на другой стороне палаты Общин, ругает «примитивность» ** левых; а нью-эйджевские странники*** вступают в кулачные бои с глубоко ксенофобскими местными крестьянами, на чьих частных владениях они стремятся проводить свои фестивали. И над всем этим непомерно разрастаются миазмы политической корректности, угрожающей заткнуть рот и правым, и левым, и центристам во имя ещё одной, настолько же утопической мечты. К этому моменту должно быть очевидным, что Нептун, вопреки широко распространённому астрологическому мнению, не обязательно символизирует левых политиков. Вместо этого он отображает специфический политический подход, пропитанный романтическим видением Рая, потерянного и заново обретённого посредством создания совершенного общества. Нептунианцы могут собираться с любой стороны политической изгороди, в зависимости от других факторов карты рождения, которые описывают темперамент, ценности и личное определение совершенного общества. Романтический национализм Шарля де Голля (его Солнце и Меркурий находятся в Стрельце в оппозиции к Нептуну, Луна образует к Нептуну секстиль, а соединение Марса и Юпитера — трин), часто критикуемый за то, что являлся слишком диктаторским, был так же утопичен, как и романтический социализм Тони Бенна (Солнце в Овне в трине к Нептуну во Льве в 12-м доме, Юпитер в квиконсе и Сатурн в квадрате к Нептуну), настолько же диктаторский. Несмотря на то, что нептунианские лидеры и политические философы могут презирать и даже пытаться уничтожить друг друга, у них больше общего, чем они себе представляют. Они узнаваемы не по своей преданности левым или правым идеям, но по глобальному видению, эмоциональности, поэтичности и полнейшей инфантильной слепоте, которые столь часто окрашивает их политические воззрения. Нептунианские стремления невозможно удерживать в стороне от политики. Можно распознать, когда кто-то скрывается под чужой маской, и уравновесить Нептун другой точкой зрения, которая позволит воплотить мечту по крайне мере частично, не прибегая к физической или психологической бойне.

  

* Militant Left — видимо речь идёт о Militant Tendency - "активисты" (крайне левая фракция Лейбористской партии [Labour Party ]; действует с 70-х годов ХХ века, примечание переводчика.

** в оригинале употреблено словосочетание «yob-culture», примечание переводчика.

*** New Age Travellers - Странники Нью-Эйдж — люди, часто придерживающиеся убеждений, характерных для движений Нью-Эйдж или хиппи, и путешествующих по музыкальным фестивалям и ярмаркам, чтобы жить в сообществе с теми, кто придерживается подобных взглядов. Их транспорт и дома состоят из фургонов, повозок, автобусов, машин и трейлеров, превращённых в мобильные дома. Также они используют импровизированные палатки, типи и юрты.

  

Лиз Грин, "Нептун", перевод - Сивак Игорь, 2016

deilf: (Default)
        Иудеи, как и их соседи финикийцы и арабы, не позволят своим богам ни мгновения отдыха на ветру.

        Они сверх меры заботятся о своих божествах и слишком строго наблюдают за молитвой, богослужением и жертвоприношением друг друга.

        В то время как мы, римляне, возводим нашим богам мраморные храмы, эти люди спорят о природе своего бога. Пребывая в экстазе, мы поём и танцуем вокруг алтарей Юпитера и Юноны, Марса и Венеры, они же в своём восхищении носят рубище и покрывают головы пеплом - и даже сетуют на день, даровавший им жизнь.

        И Иисуса, человека открывшего Бога как существо радости, они пытали, а затем предали смерти.

        Эти люди не были бы счастливы со счастливым богом. Им ведомы только боги их боли.

        Даже друзья и ученики Иисуса, познавшие Его радость и слышавшие Его смех, сотворили образ Его печали и поклоняются этому образу.

        И в таком поклонении они не восходят к своему божеству, а лишь низводят его к себе.

        Но всё же я убеждён, что этот философ, Иисус, который не был подобен Сократу, обретёт власть над своей расой и, может статься, и над другими расами.

        Ибо все мы творения печали и мелких сомнений. И когда человек говорит нам: «Возрадуемся с нашими богами», мы не можем не прислушаться к его голосу. Странно, что боль этого человека превратили в обряд.

        Эти люди нашли бы другого Адониса, бога, умерщвлённого в лесу, и отпраздновали бы его убийство. Жаль, что они не вняли Его смеху.

        Но давайте признаемся, как римляне грекам. Разве мы сами слышим смех Сократа на улицах Афин? Разве в наших силах забыть чашу цикуты даже в театре Диониса?

        Разве не наши отцы всё также останавливаются на углах улиц, чтобы поболтать о тревогах и пережить счастливое мгновение, вспоминая скорбный конец всех наших великих мужей?

        Дж.К.Джебран "Иисус, сын человеческий"
 
            © Перевод с англ. Deilf, 2016

deilf: (Default)
            Вы хотите, чтобы я говорил об Иисусе, но как могу я завлечь страстную песнь всего мира в выдолбленный тростник?

            В каждом проявлении дня Иисус осознавал Отца. Он видел Его в облаках и в их скользящих по земле тенях.

            Он созерцал лик Отца, отражённый в тихих озерцах, и замечал неясный отпечаток Его стоп на песке. И часто закрывал глаза, чтобы вглядеться в Святые Очи.

            Ночь говорила с Ним голосом Отца, и в уединении слышал Он, как призывает Его ангел Господень. А когда засыпал, шёпот небес звучал в Его снах.

            Он часто бывал счастлив с нами и называл нас братьями.

            Взгляните, Он, который был первым Словом, называл нас братьями, хотя мы были всего лишь вчера произнесёнными слогами.

            Вы спрашиваете, почему я называю Его первым Словом.

            Слушайте, и я отвечу:

            Вначале Бог вошёл в пространство, и из необъятности Его движения родились земля и времена года.

            Потом Бог двинулся снова, и жизнь забила ключом и в своей страстной жажде устремилась ввысь и вглубь, желая всё больше себя самой.

            Затем Бог заговорил, и Его слова были человеком, и человек был духом, порождённым Божьим Духом.

            И когда Бог говорил так, Христос был его первым Словом, и это Слово было совершенно. И когда Иисус из Назарета пришёл в мир, первое Слово было   сказано нам, и звук стал плотью и кровью.

            Иисус Помазанник был первым Словом Бога, сказанным человеку, точно так, как если бы яблоня в саду пустила ростки и расцвела на день раньше других деревьев. И в Божьем саду тот день был эоном.

            Мы все — сыны и дочери Наивысшего, но Помазанник был Его первенцем,  пребывавшим в теле Иисуса из Назарета, и Он ходил среди нас и мы лицезрели Его.

            Всё это я говорю, дабы вы могли понять не только в уме, но в духе. Ум взвешивает и измеряет, но именно дух достигает сердца жизни и объемлет тайну, и семя духа бессмертно.

            Ветер может дуть и утихать, море будет вздыматься и успокаиваться, но сердце жизни это сфера покоя и безмятежности, и звезда, что сияет в нём, пребудет вовеки.


         
   Дж.К.Джебран "Иисус, сын человеческий"
 
            © Перевод с англ. Deilf, 2016



             Живопись -  Pedro Orrente, St John The Evangelist On Patmos



deilf: (Default)

Этот человек, который заполняет твой день и является тебе ночами, мне отвратителен. А ты терзаешь мой слух Его высказываниями и мой ум Его деяниями.

            Мне наскучили Его слова и всё, что Он совершил. Само Его имя оскорбляет меня, и название Его деревни. Хватит напоминать мне о Нём.


           
Почему ты делаешь пророка из человека, который был всего лишь тенью? Почему видишь башню в этой песчаной дюне и воображаешь озеро в дождевых каплях, собравшихся в отпечатке копыта?


           
Я не глумлюсь ни над эхом пещер в долинах, ни над длинными тенями заката; но я не желаю ни слушать измышлений, кипящих в твоей голове, ни рассматривать отражения в твоих глазах.


           
Какое слово произнёс Иисус, которое бы не сказал Гиллел*? Какую мудрость Он открыл, которая бы ни была поведана Гамалиилом**? А что его шепелявость по сравнению с гласом Филона***? В какие кимвалы Он ударял, в которые бы ни били ещё прежде, чем он был рождён?


           
Я внимаю эху пещер в безмолвных долинах, и вглядываюсь в длинные тени заката, но я бы не хотел, чтобы сердце этого человека вторило звуку другого сердца, и чтобы тень провидцев сама именовала себя пророком.


           
Кто станет говорить после того, как говорил Исайя? Кто осмелится петь после Давида?


           
И родится ли мудрость сейчас, после того как Соломон был приложен к его отцам?  


           
А наши пророки, чьи языки были мечами, а уста пламенем?


           
Оставили ли они за собой хоть соломинку для этого уборщика из Галлилеи? Или упавший плод для этого нищего из Северного Края? Всё, что Он мог, так это  только преломлять хлеб, испечённый нашими предками, и разливать вино, которое в прежние времена уже выдавили из винограда их святые ступни.


           
Я чту руку гончара, а не того, кто покупает товар.


           
Я почитаю того, кто сидит за ткацким станком, а не невежу, носящего ткань.


           
Кто был этот Иисус из Назарета, и кем он был? Человеком, не осмелившимся жить своим умом. Поэтому Он и канул в Лету, и таков Его конец.

Я умоляю тебя, не обременяй мои уши Его словами или деяниями. Моё 
сердце переполнено пророками прежних времён, и этого достаточно.



           
* - Гиллел - см. «Книга Судей Израилевых», 12:13-15

           
** - Гамалиил — см. «Деяния Апостолов», 5:34-39

           
*** - Филон Александрийский

 

 

 

 



            Дж.К.Джебран "Иисус, сын человеческий"
 
            © Перевод с англ. Deilf, 2016

             Живопись - Василий Поленов



deilf: (Default)
            Да, я слушал, как Он говорит. На Его устах всегда было готовое слово.

            Но я восторгался им как человеком, а не как вождём. Он проповедовал то, что было мне не по нраву, а, возможно, и вне моего понимания. Я бы вообще не хотел, чтобы кто-либо проповедовал мне.

            Меня привлекали Его голос и жесты, но не содержание Его речи. Он очаровывал меня, но никогда не убеждал, ибо был слишком туманен, слишком мечтателен и неясен, чтобы проникнуть в мой разум.

            Я знал и других подобных Ему людей. Они никогда не бывают постоянными или последовательными. Не принципами, а красноречием  завладевают они вашим слухом и вашими мимолётными мыслями, но никогда не проникают в глубину вашего сердца.

            Как жаль, что Его враги стали препятствовать Ему и навязали Ему  противостояние. Это не было необходимостью. Я убеждён, что их враждебность добавит Ему величия и превратит Его кротость в силу.

            Не странно ли, что противодействуя человеку, вы придаёте Ему мужества? А связывая Его ноги, даруете Ему крылья?

            Я не знаю Его врагов, но убеждён, что в страхе перед безобидным человеком они придали Ему силы и сделали Его опасным.


            
  Дж.К.Джебран "Иисус, сын человеческий"
 
           © Перевод с англ. Deilf, 2016

             Живопись - Gustave Dore's Jesus Preaching on the Mount


deilf: (Default)

 

Последнее интервью Андрея Тарковского

Это интервью Тарковский дал парижскому еженедельнику «Фигаро-мэгэзин» в октябре 1986 года.

Оба моих последних фильма основаны на личных впечатлениях, но не имеют отношения ни к детству, ни к прошлому, они, скорее, касаются настоящего. Обращаю внимание на слово «впечатления». Воспоминания детства никогда не делали человека художником. Отсылаю вас к рассказам Анны Ахматовой о её детстве. Или к Марселю Прусту. Мы придаём несколько чрезмерное значение роли детства. Манера психоаналитиков смотреть на жизнь сквозь детство, находить в нём объяснения всему — это один из способов инфантилизации личности. Недавно я получил крайне странное письмо от одного знаменитого психоаналитика, который пытается объяснить мне мой творчество методами психоанализа. Подход к художественному процессу, к творчеству с этой точки зрения, если хотите, даже удручает. Удручает потому, что мотивы и суть творчества гораздо сложнее, намного неуловимее, чем просто воспоминания о детстве и его объяснения. Я считаю, что психоаналитические истолкования искусства слишком упрощённы, даже примитивны.

Каждый художник во время своего пребывания на земле находит и оставляет после себя какую-то частицу правды о цивилизации, о человечестве. Сама идея искания, поиска для художника оскорбительна. Она похожа на сбор грибов в лесу. Их, может быть, находят, а может быть, нет. Пикассо даже говорил: «Я не ищу, я нахожу». На мой взгляд, художник поступает вовсе не как искатель, он никоим образом не действует эмпирически («попробую сделать это, попытаюсь то»). Художник свидетельствует об истине, о своей правде мира. Художник должен быть уверен, что он и его творчество соответствуют правде. Я отвергаю идею эксперимента, поисков в сфере искусства. Любой поиск в этой области, всё, что помпезно именуют «авангардом», — просто ложь.

Никто не знает, что такое красота. Мысль, которую люди вырабатывают у себя о красоте, сама идея красоты изменяется в ходе истории вместе с философскими претензиями и просто с развитием человека в течение его собственной жизни. И это заставляет меня думать, что на самом деле красота есть символ чего-то другого. Но чего именно? Красота — символ правды. Я говорю не в смысле противоположности «правда и ложь», но в смысле истины пути, который человек выбирает. Красота (разумеется, относительная!) в разные эпохи свидетельствует об уровне сознания, которое люди данной имеют о правде. Было время, когда эта правда выражалась в образе Венеры Милосской. И само собой разумеется, что полное собрание женских портретов, скажем Пикассо, строго говоря, не имеет ни малейшего отношения к истине. Речь идёт здесь не о красивости, не о чём-то красивеньком — речь идёт о гармоничной красоте, о красоте потаённой, о красоте как таковой. Пикассо, вместо того чтобы прославлять красоту, попытаться её прославить, поведать о ней, засвидетельствовать эту красоту, действовал как её разрушитель, хулитель, изничтожитель. Истина, выраженная красотой, загадочна, она не может быть ни расшифрована, ни объяснена словами. Но когда человеческое существо, личность оказывается рядом с этой красотой, сталкивается с этой красотой, она ощущает её присутствие, хотя бы по мурашкам, которые пробегают по спине. Красота — это словно чудо, свидетелем которого невольно становится человек. В этом все дело.

Мне кажется, что человеческое существо создано для того, чтобы жить. Жить на пути к истине. Вот почему человек творит. В какой-то мере человек творит на пути к истине. Это его способ существовать, и вопрос о творчестве («Для кого люди творят? Почему они творят?») суть вопрос безответный. На самом деле у каждого художника не только своё понимание творчества, но и своё собственное вопрошение о нём. Это соединяется с тем, что я сейчас говорю об истине, которой мы взыскуем, которой мы способствуем нашими малыми силами. Основополагающую роль здесь играет инстинкт, инстинкт творца. Художник творит инстинктивно, он не знает, почему именно в данный момент он делает то или другое, пишет именно об этом, рисует именно это. Только потом он начинает анализировать, находить объяснения, умствовать и приходит к ответам, не имеющим ничего общего с инстинктом, с инстинктивной потребностью создавать, творить, выражать себя. В некотором роде творчество есть выражение духовного существа в человеке в противоположность существу физическому, творчество есть как бы доказательство существования этого духовного существа. В поле человеческой деятельности нет ничего, что было бы более неоправданным, бесцельным, нет ничего, что было бы более самодовлеющим, нежели творчество. Если убрать из человеческих занятий все относящиеся к извлечению прибыли, останется лишь искусство.

Под созерцанием я всего-навсего понимаю то, что порождает художественный образ или же мысль, которую мы вырабатываем у себя о художественном образе. Это все совершенно индивидуально. Художественный образ, смысл художественного образа могут вытекать только из наблюдения. Если не основываться на созерцании, то художественный образ заменится символом, то есть тем, что может быть объяснено разумом, и тогда художественного образа не существует — ведь он уже не отражает человечество, мир.

Подлинный художественный образ должен выражать не только поиск бедного художника с его человеческими проблемами, с его желаниями и потребностями. Он должен отражать мир. Но не мир художника, а путь человечества к истине. Простого ощущения контакта с душой, которая где-то здесь, выше нас, но тут, перед нами, живёт в произведении, достаточно, чтобы оценить его как гениальное. В этом — истинная печать гения.

Было время, когда я мог назвать людей, влиявших на меня, бывших моими учителями. Но теперь в моём сознании сохраняются лишь «персонажи», наполовину святые, наполовину безумцы. Эти «персонажи», может быть, слегка одержимы, но не дьяволом; это, как бы сказать, «божьи безумцы». Среди живущих я назову Робера Брессона. Среди усопших — Льва Толстого, Баха, Леонардо да Винчи … В конце концов, все они были безумцами. Потому что они абсолютно ничего не искали в своей голове.

Они творили не при помощи головы … Они и пугают меня, и вдохновляют. Абсолютно невозможно объяснить их творчество. Тысячи страниц написаны о Бахе, Леонардо и Толстом, но в итоге никто не смог ничего объяснить. Никто, слава Богу, не смог найти, коснуться истины, затронуть сущность их творчества! Это лишний раз доказывает, что чудо необъяснимо

В высшем смысле этого понятия — свобода, особенно в художественном смысле, в смысле творчества, не существует. Да, идея свободы существует, это реальность в социальной и политической жизни. В разных регионах, разных странах люди живут, имея больше или меньше свободы; но вам известны свидетельства, которые показывают, что в самых чудовищных условиях были люди, обладающие неслыханной внутренней свободой, внутренним миром, величием. Мне кажется, что свобода не существует в качестве выбора: свобода - это душевное состояние. Например, можно социально, политически быть совершенно «свободным» и тем не менее гибнуть от чувства бренности, чувства замкнутости, чувства отсутствия будущего.

Что же касается свободы творчества, то о ней вообще нельзя спорить. Ни одно искусство без неё не может существовать. Отсутствие свободы автоматически обесценивает художественное произведение, потому что это отсутствие мешает последнему выразиться в самой прекрасной форме. Отсутствие этой свободы приводит к тому, что произведение искусства, несмотря на своё физическое существование, на самом деле не существует. В творчестве мы должны видеть не только творчество. Но, к сожалению, в ХХ веке господствующей является тенденция, при которой художник-индивидуалист, вместо того, чтобы стремиться к созданию произведения искусства, использует его для выпячивания собственного «я». Произведение искусства становится выразителем «я» его создателя и превращается, как бы сказать, в рупор его мелких претензий. Вам это известно лучше, чем мне. Об этом очень много писал Поль Валери. Наоборот, подлинный художник, а более того — гений, являются рабами дара, которым они наделены. Они обязаны этим даром людям, питать которых духовно и служить им были избраны. Вот в чём для меня заключается свобода.

 

Текст приводится по публикации «Литературной газеты» от 8 апреля 1987 года. Перевод с французского Л. Токарева.

 

http://tarkovskiy.su/texty/Tarkovskiy/interwiu.html

deilf: (Default)


             В юные годы сестра моего отца оставила нас и поселилась в хижине рядом с древним виноградником её родителя.

             Она жила одна, и деревенские люди обращались к ней в болезнях, и она исцеляла их зелёными травами и высушенными на солнце кореньями и цветами.

             И они считали её провидицей. Но были и те, кто называл её ведьмой и колдуньей.

             Однажды мой отец сказал мне: «Отнеси эти пшеничные хлеба моей сестре, возьми и этот кувшин вина и эту корзинку изюма».

             Всё это водрузили на спину ослёнка, и я зашагала по дороге, пока не добралась до виноградника и хижины сестры моего отца. И она была рада.

             И вот когда мы сидели вместе на исходе дня, мимо по дороге шёл человек, и Он попривествовал сестру моего отца, сказав: «Доброго вечера тебе, и пусть пребудет на тебе благословение ночи».

             И она поднялась, и в благоговении стала перед Ним, и сказала: «Доброго вечера тебе, господин всех добрых духов и покоритель всех злых».

             Человек посмотрел на неё ласково, и пошёл дальше. А я рассмеялась в  душе. Мне показалось, что сестра моего отца обезумела. Но теперь я знаю, что она не была безумна. Это я оказалась той, которая не поняла.

             Она знала о моём смехе, хотя он и был сокрыт.

             И она заговорила, но не в гневе. Она сказала: «Послушай, дочь моя, и внемли моим словам, и сохрани их в памяти: человек, который только что прошёл мимо подобно тени от пролетающей между солнцем и землёй птицы восторжествует над кесарями и империей кесарей. Он будет бороться с венценосным быком Халдеи, и человекоголовым львом Египта, и Он одолеет их, и Он будет править миром.

             Но земля, по которой он идёт сейчас, превратится в прах; и Иерусалим, гордо восседающий на холме, развеется дымом на ветру разорения.

             Когда она говорила это, мой смех утих, и я успокоилась. И я спросила: «Кто этот человек, из какой Он страны и рода? И как он покорит великих царей и империи великих царей?»

             И она ответила: «Он был рождён здесь, на этой земле, но мы зачали его в своём страстном желании от начала времён. Он принадлежит всем родам и ни одному. Он покорит словом своих уст и пламенем своего духа».

             И вдруг она поднялась и стала как вершина скалы, и молвила:
             «Пусть ангел Господень простит меня за произнесение и этих слов: Он будет убит, и Его юность укутают в саван, и Он будет лежать в безмолвии рядом с безъязыким сердцем земли. И девы Иудеи будут оплакивать Его».

             И она воздела руку к небу и снова заговорила, и сказала:
             «Но Он будет убит только в теле.
             В духе Он восстанет и отправится в путь, уводя своё воинство из этой земли, где родилось солнце, в землю, где оно лишается жизни по вечерам.
             И Его имя будет первым среди людей».

             Она была пожилой провидицей, когда говорила это, а я всего лишь девочкой, невспаханным полем, камнем, ещё не вложенным в стену.

             Но всё, что она узрела в зеркале своего духа, произошло именно в мои дни.

             Иисус из Назарета восстал из мёртвых и повёл мужчин и женщин к народам запада. Город, предавший его суду, был подвергнут разрушению, и в претории*, где его пытали и приговорили, сова ухала погребальную песнь, а ночь плакала росой своего сердца на упавший мрамор.

             И вот я - старуха, и годы пригибают меня к земле. Моего народа больше нет, и моё племя исчезло.

             После того дня я видела Его его однажды, и ещё раз слышала Его голос.

             Это было на вершине холма, когда Он говорил со своими друзьями и учениками.

             И теперь я стара и одинока, но Он всё ещё наведывается в мои сны.

             Он приходит как белый ангел с крыльями, и своей милостью утишает мой ужас перед тьмой. И Он возносит меня к грёзам ещё более отдалённым.

             И я всё ещё поле невспаханное, зрелый плод, которому не упасть. Самое лучшее, что у меня есть, это тепло солнца и память об этом человеке.

             Я знаю, что среди моего народа не появится больше ни царя, ни пророка, ни священнослужителя, в точности как предсказала сестра моего отца.

             Мы прейдём с течением рек, и мы будем безымянны.

             Но тех, кто распяли Его посреди потока, будут помнить за то, что они распяли Его посреди потока.


             * в Ев. от Марка 15:16 - дворец, построенный Иродом, жилище рим. правителя Иудеи


             Дж.К.Джебран "Иисус, сын человеческий"
 
           © Перевод с англ. Deilf, 2016

             Живопись - Paulus Moreelse, Vertumnus and Pomona (1630)




deilf: (Default)

ЧАСТЬ I


        В НАЧАЛЕ



Семейная жизнь — наиболее фундаментальный жизненный опыт. Независимо от характера нашего происхождения, у всех нас были родители — присутствующие, отсутствующие, любящие или нет — и Мать Земля и Отец Небо являются великими мифическими символами истока мира, так же как и нашего собственного начала. Мы все откуда-то появились и, что бы мы потом ни сделали из себя в жизни, мы не можем отменить прошлое. Мы наследуем не только генетические, но и психологические паттерны своей семьи, и индивидуумы, которыми мы становимся, являются отчасти нашим собственным творением, а отчасти наследием прошлого. Мифы не дают нам простых решений семейных трудностей. Они описывают семейную динамику такой, какая она есть, со всеми её радостями, печалями и запутанностью. Тем не менее этим сюжетам присуща загадочная, трансформирующая сила. Хотя архитипическая динамика семейной жизни непреложна, перемена и исцеление возможны всегда — если и не во внешних обстоятельствах, то внутри нас самих.




         ГЛАВА ПЕРВАЯ


РОДИТЕЛИ и ДЕТИ


Миф предлагает нам обширный набор сюжетов об отношениях родителя и ребёнка. От шумных ссор олимпийских богов до трагических судеб королевских династий человеческое воображение всегда находило и утешение и просвещение в создании историй о матерях, отцах, сыновьях дочерях и тайне, которая связывает нас вместе нерушимыми эмоциональными узами. Нет такой родительско-детской дилеммы, у которой не существовало бы мифического аналога, и такого решения конфликта, который не был бы отражён в мифических историях.



ФЕТИДА и АХИЛЛ


Великие ожидания


 

Первый из наших семейных мифов рассказывает о том, как родители ожидают от своих детей не меньше, чем всё. Возможно, самой важной темой в этом греческом сюжете является амбиция Фетиды относительно своего ребёнка — она хочет, чтобы он был богом. У этой истории печальный конец, но она позволяет проникнуть в суть тайных надежд, грёз и сильных стремлений, которыми мы неосознанно обременяем ребёнка — иногда ему в ущерб.

 


Фетида была великой богиней моря и обладала властью над всем, что двигалось в его глубинах. Но наступило время, когда ей пора было вступить в брак, и Зевс, царь богов, получил предсказание, что если Фетида замуж за бога, то родит сына, который будет более велик, чем сам Зевс. Беспокоясь о том, чтобы не лишиться своего положения, Зевс выдал морскую богиню за смертного по имени Пелей. Этот смешанный брак не был неудачным, и оба супруга зажили сравнительно неплохо, хотя Пелей иногда возмущался сверхъестественными способностями жены, а Фетида иногда чувствовала, что её брак не соответствует её положению.

По прошествии времени Фетида родила сына и назвала его Ахиллом. Поскольку его отцом был смертный, Ахилл был смертным ребёнком, которому, как и всем другим смертным существам, Мойры определили свой срок на земле. Но Фетиду не устраивала такая перспектива. Сама будучи бессмертной, она не желала оставаться вечно юной, наблюдая как стареет и умирает её сын. Поэтому она тайно отнесла своего новорождённого ребёнка к реке Стикс, чьи воды таили в себе дар бессмертия. Удерживая ребёнка за пятку, она погрузила его в воду, будучи убеждена, что тем самым сделала его бессмертным. Но пятки, за которую она держала сына, не коснулись воды Стикса, и по этой причине она осталась его единственным уязвимым местом.

Достигнув зрелости и сражаясь в Троянской войне, он оказался смертельно ранен стрелой в пятку. Хотя Ахилл и добился великой славы и вечной памяти, Фетида не смогла ни обмануть Мойр, ни превратить в божественное то, что было человеческим.


КОММЕНТАРИЙ: Многие родители бессознательно желают, чтобы их дети были богоподобными, хотя обычно и не так буквально, как этого хотела Фетида. Мы не надеемся, что наши дети будут жить вечно, но мы можем желать, чтобы они были лучше, чем другие дети, чтобы они были более красивые, более одарённые, более замечательные, более уникальные и более особенные и свободные от обычных ограничений жизни. Ни один ребёнок не может оправдать такие бесознательные ожидания, и любой ребёнок может страдать, поскольку в своих энергичных усилиях произвести что-то сверхчеловеческое родители не замечают его обычных человеческих качеств. Мы также можем надеяться, что наши дети каким-то образом искупят нашу вину — исправят то, что мы испортили, или испытают то, от чего мы себя в жизни лишили. Мы можем приносить жертвы в надежде, что наши дети придадут смысл нашим жизням, вместо того, чтобы позволить им проживать свои. И когда они спотыкаются и падают, как случается со всеми человеческими существами, или выражают недостаточную благодарность за наши усилия, мы можем чувствовать негодование и разочарование. Всё это можно прочитать в истории Фетиды и Ахилла.

Фетида, богиня-мать, которая хочет, чтобы её сын был богом, как она, а не смертным, как его отец, также олицетворяет собой определённое материнское отношение. Если мать хочет полностью владеть своим ребёнком и не может или неспособна разделить любовь ребёнка, в результате может возникнуть много проблем. Союз Фетиды и Пелея и Ахилл, как его детище, описывает брак, в котором между родителями существует дисбаланс. Фетида чувствует своё превосходство над Пелеем и надеется, что сын выдастся в неё. Это достаточно распространённая дилемма: мы в тайне мечтаем о том, на кого похож ребёнок, вместо того, чтобы признать, что в его существование внесли вклад оба родителя. Так может случиться, если брак несчастлив или неосуществлён. Отцы могут идеализировать своих дочерей также, как Фетида идеализировала сына, и бессознательно пытаться разделить мать и дочь, чтобы никто извне не смог нарушить единство уз, соединяющих отца и дочь (См. «Орион и Энопион», стр. 19-22).

Все эти возникающие в процессе воспитания детей дилеммы не являются патологическими, а скорее просто свойственны человеку. Но мифы повествуют о человеческих существах, даже если боги выступают в них главными персонажами. Как мы поступаем с этими проблемами чрезмерных ожиданий и собственничества? Если мы приводим детей в мир, мы должны обеспечить им честность и справедливость в наших эмоциональных отношениях с ними. Прежде всего нам необходимо осознавать свои скрытые чувства. Если мы понимаем, что ожидаем от своих детей слишком многого, то можем проявлять свою любовь к ним, даже когда они не достигают того, на что мы надеялись, и поощрять их следовать по пути, который подсказывает им их собственное сердце и душа, а не по тому, по которому нам самим хотелось бы идти. Осознанные и обузданные чувства не разрушают. Бессознательные чувства приводят к неосознанному поведению, которое может причинить ребёнку большой вред. Нет родителя, чья жизнь совершенна, и мы все питаем нереалистичные надежды по отношению к нашим детям. Это по-человечески и естественно. Но наши дети не божественны, и они оказываются на этой земле не ради большей славы своих родителей или искупления родительских жизней. В браке Фетиды и Пелея, задуманном мудростью Зевса, заключается глубокий образ смешения человеческого и божественного, которое стоит рядом с зарождением всякого человеческого существа. В каждом ребёнке есть примесь обоих. Если мы сможем помнить об этом и позволим своим отпрыскам быть смертными людьми, какими они и являются, то этот древний миф может помочь нам быть более мудрыми и великодушными родителями.


Лиз Грин, Джульетта Шарман-Бюрк, «Мифическое путешествие. Значение мифа, как путеводителя по жизни»


            © Перевод с англ. Deilf, 2016

         Картина - Peter Paul Rubens, Achilles Dipped into the River Styx



deilf: (Default)
      ПРЕДИСЛОВИЕ



      Миф представляет собой изначальное руководство по психологической самопомощи. Веками человеческие существа использовали мифы, волшебные сказки и фольклор, чтобы объяснить тайны жизни и сделать их сносными — начиная с вопроса, почему происходит смена времён года, продолжая сложными темами взаимоотношений и заканчивая загадкой смерти. Иисус объяснял своё учение притчами, представляя своим последователям сложные проблемы в лёгкой для понимания форме. Платон сообщал глубокие философские концепции с помощью простых мифов и аллегорий. В древнеиндийской медицине, когда кто-то с ментальными или эмоциональными проблемами приходил за консультацией к врачу, тот прописывал ему историю, над которой надо было медитировать, таким образом помогая пациенту найти его собственное решение проблемы. Зачастую именно наше линейное, неумышленно ограниченное, рациональное мышление затемняет смысл и решение жизненных дилемм. Мифы обладают непостижимой способностью содержать в себе парадоксы и говорить о них, позволяя нам видеть сквозь, вокруг и поверх дилеммы и проникать в самую суть вопроса.


      Далее в книге мы рассмотрим важные мифы, одни из которых хорошо известны, другие менее знакомы, из греко-римской, еврейской, египетской, индусской, индейской, маорийской, кельтской и скандинавской мифологий, так же как и из других источников, связанные с различными стадиями жизни и важными вызовами, с которыми сталкиваются все человеческие существа. Вместо того, чтобы придерживаться привычного формата «мифологического словаря», который предлагает фрагменты интерпретаций для каждого древнего божества и героя из длинного списка, мы последуем за структурой человеческой жизни, сплетая древние мифы вокруг базового человеческого опыта, начиная с отношений в родительской семье и заканчивая смертью как финальным мифическим путешествием. Каждую часть книги можно читать и перечитывать независимо от других, но как единое целое, книга поведёт читателя в путешествие через главные переходные обряды человеческой жизни.


      Каждая часть фокусируется на определённой области жизни и типичных конфликтах и удовольствиях, с которыми все мы сталкиваемся. Конкретные мифы, в свою очередь, использованы для того, чтобы проиллюстрировать отдельные, соответствующие данной сфере жизни темы, как позитивные, так и негативные. Сначал рассказывается история, а за ней даётся её психологический обзор, который помогает нам понять более глубокий смысл этого мифа и применение его к нашим собственным жизням.


      Цель этой книги состоит в том, чтобы показать вам, как мифологические сюжеты и образы могут принести облегчение внутреннего конфликта и помочь вам открыть в жизни большую глубину, богатство и смысл. Одна из великих исцеляющих функций мифа заключается в том, чтобы показать нам, что мы неодиноки в своих чувствах, страхах, конфликтах и стремлениях. Мы узнаём из мифов, что соперничество братьев старо как мир; что Эдип живёт и здравствует и не ограничен психоаналитической кушеткой; что «извечный (любовный) треугольник» на самом деле вечен и был описан с тех самых пор, когда человеческие существа впервые научились писать; что красота, талант, власть и богатство приносят свои собственные формы страданий; и что во тьме и одиночестве, неудаче и потере мы всегда находим свет и новую надежду.


      Лиз Грин, Джульетта Шарман-Бюрк, «Мифическое путешествие. Значение мифа, как путеводителя по жизни»


      © Перевод с англ. Deilf, 2016

     
      P.S. Значение этой книги неоценимо. По мере сил буду её постепенно переводить.



deilf: (Default)
            Словно поцелуй Весны
            в спящее сердце -
            бабочка лимонница

            Однажды утром, ранней весной, по дорогое из дому к остановке маршрутки я заметил первую в том году бабочку. Это была лимонница. Нежный жёлтый цвет её крыльев робко и радостно напевал миру свою тихую песенку. Около двух минут она как будто сопровождала меня, не прекращая свой причудливый танец - обгоняя, отлетая в сторону, возвращаясь и снова следуя в том же направлении, что и я. Ясный весенний день, чистое голубое небо, ласковое нежаркое солнце, восторженные голоса птиц и эта первая пробудившаяся бабочка — столько пронзительной нежности! Сердце заволновалось и стало грезить о чуде….
            И чудо случилось…
            Крохотное, но чудо :)
            Менее чем через час, когда я уже ехал в метро, в вагон зашла стройная невысокая девушка в одежде такого же цвета, как и увиденная мной бабочка-лимонница. Она показалась мне такой же воздушной, изящной, хрупкой, чудесной и, как говорит одна моя знакомая, «фейной». Я тайком любовался ею всё то недолгое время, пока наши пути шли в одном направлении. Как у меня ни дрожали коленки, как ни трепыхалось сердце, как ни перехватывало дыхание, но за мгновение до её выхода я всё же осмелился ей сказать, как она очаровательна, и поймать пару жёлто-зелёных искорок из её глаз...

            С тех пор всякая лимонница, особенно в ранние весенние дни всегда заставляет мою душу петь, а губы — улыбаться...


deilf: (Default)
        Однажды днём я и моя возлюбленная плыли на лодке по тихим водам озера. И  холмы Ливана обступали нас.
       Мы проплывали мимо плакучих ив, и они отражались в окружающей нас глубине.
       И пока я правил лодкой веслом, моя возлюбленная взяла лютню и запела:

       Какой цветок, кроме лотоса, познал воду и солнце?
       Чьё сердце, кроме сердца лотоса, познало и землю и небо?
       Взгляни, любовь моя, на золотой цветок,
       плывущий между глубью и высью,
       Так же как и мы с тобой плывём посреди любви,
       пребывавшей всегда и пребудущей вовек.
       Погрузи в воду весло, моя любовь,
       и позволь мне коснуться струн.
       Поплывём за ивами и не оставим лилий.

       В Назарете живёт Поэт, и сердце Его как лотос.
       Он побывал в душе женщины
       и познал её возникающую из вод жажду
       и её голод по солнцу, хотя сыты её уста.
       Говорят, Он бродит по Галлилее.
       А я говорю, Он плывёт вместе с нами.
       Разве ты не видишь Его лик, любовь моя?
       Разве ты не видишь, - там,
       где ветвь ивы встречается со своим отражением,
       Он движется, как движемся мы?

       Возлюбленный, хорошо познать юность жизни.
       Хорошо познать поющую радость.
       О, если бы у тебя всегда было весло,
       а у меня моя лютня со струнами,
       там, где лотос смеётся под солнцем,
       и ива в воду окунает ветви,
       и Его голос звучит в моих струнах.

       Погрузи в воды весло, мой возлюбленный,
       и позволь мне коснуться струн.
       В Назарете есть Поэт,
       который знает и любит нас обоих.
       Погрузи в воды весло, любимый,
       и позволь мне коснуться струн.

           Дж.К.Джебран "Иисус, сын человеческий"
 
           © Перевод с англ. Deilf, 2016

           Живопись - Jiang Debin

       


 
deilf: (Default)
            Вы верите тому, что услышали сказанным. Верьте в неизречённое, ибо молчание людей ближе к истине, чем их слова.

            Вы спрашиваете, мог ли Иисус избежать позорной смерти и спасти своих последователей от преследования.

            Отвечаю. Он действительно мог избежать смерти, предпочти Он это, но Он не стремился к безопасности и не заботился о том, чтобы защитить в ночи своё стадо от волков.

            Он знал свою судьбу и завтрашний день своих преданных сторонников. Он предсказывал и пророчествовал о том, что случится с каждым из нас. Он не искал смерти, но Он принял смерть, как хлебопашец, укрывающий землёй зерно, принимает зиму, а потом дожидается весны и урожая, и как строитель кладёт в основание самый большой камень.

            Мы были мужами из Галлилеи и со склонов Ливана. Наш Учитель мог отвести нас обратно в наши края, чтобы жить со своей юностью у нас в садах, пока старость не придёт и шёпотом не позовёт нас обратно в вечность.

            Разве что-то преграждало Ему путь обратно к храмам наших деревень, где другие люди читали пророков и раскрывали свои сердца?

            Разве не мог Он сказать: «Теперь Я иду к востоку с западным ветром», и, произнося это, отпустить нас с улыбкой на устах?

            Да, Он мог сказать: «Возвращайтесь к своей родне. Мир ещё не готов ко мне. Я вернусь через тысячу лет. Научите своих детей ждать моего прихода».

            Он мог поступить так, выбери Он это.

            Но Он знал — чтобы построить незримый храм, Он сам непременно должен лечь краеугольным камнем, а нас положить вокруг как маленькие,  сплотившиеся рядом с Ним булыжники.

            Он знал, что жизненные соки Его небесного древа должны подниматься из корней, и Он полил корни дерева своей кровью, и не жертвой это было для Него, а приобретением.

            Смерть — разоблачитель. И смерть Иисуса раскрыла Его жизнь.

            Если бы Он ускользнул от вас и от своих врагов, вы были бы победителями мира. Поэтому Он не стал бежать.

            Только Он, желающий всего, даст всё.

            Да, Иисус мог спастись от врагов и дожить до преклонных лет. Но Он знал, как проходят времена года, и Он предпочёл петь свою песнь.

            Кто из людей, стоящих перед лицом вооружённого мира, не позволил бы себя победить, ради момента когда он смог бы преодолеть века?

            И теперь вы спрашиваете, кто на самом деле убил Христа — римляне или священнослужители Иерусалима?

            Ни римляне, ни жрецы не убили Его. Весь мир стоял на том холме, чтобы Его почтить.

            Дж.К.Джебран "Иисус, сын человеческий"


           © Перевод с англ. Deilf, 2016

            Картина - Eduardo Rodriguez Calzado





deilf: (Default)
            Я всегда был человеком романтичным и влюбчивым, но, к сожалению, в себе неуверенным и нерешительным (если не сказать робким).
            Чаще всего единственное на что меня хватало, это подарить своей случайной Музе стихотворение, если вдохновение от встречи было достаточно велико, чтобы оно родилось.

            Однажды, играя на флейте в подземном переходе под Европейской площадью, я заметил, что какая-то девушка, проходя мимо меня, каждый раз кладёт мне в шляпу одну гривну (доллар тогда стоил, кажется, меньше трёх). Она всегда улыбалась мне и, уходя, иногда оглядывалась.

            Невысокого роста, симпатичная, улыбчивая, она оставила о себе светлое впечатление и вдохновила меня на сочинение сонета:

Тепло улыбки, нежность взгляда
Вы вновь мне дарите сейчас,
И это – славная награда,
Позвольте мне заверить Вас!

Поверьте, большего не надо, -
Сюда стремятся всякий раз
И разум мой, и сердце ради
Лишь одного движенья глаз…

Мгновенья Вашего вниманья –
Сквозь туч покров – лазури свет,
Среди зимы – весны дыханье.

Исчезли Вы, они же – нет;
Я наделяю их звучаньем
И робко шлю за вами вслед…

10.08.2000

            Через некоторое время она перестала ходить по этому подземному переходу, и я уже не помню, удалось ли мне подарить ей свой сонет.
            Она так и осталась для меня незнакомкой....

            Картина - Баженов Сергей. Забытая мелодия 2009 г.



deilf: (Default)
            Много лет (не меньше десяти) я регулярно играл на флейте в подземном переходе под Европейской площадью в Киеве.
            Этот переход очень длинный, и в те времена он был совершенно пустым. Это создавало в нём великолепную акустику, и играть там было большим наслаждением.

            Духовые инструменты обладают удивительными возможностями интонирования звука.             Бамбуковые флейты, на которых я играл тогда, в этом смысле были необычайно отзывчивы.
            Однажды во время игры мне стало казаться, что я не столько звуки извлекаю из флейты, сколько накладываю на какую-то невидимую палитру красочные мазки разных оттенков и плотности.
            Переживание было весьма необычным и прекрасным и навсегда запомнилось.

            Теперь я учусь играть леверсной арфе.
            (Флейту я почти совсем забросил, поскольку музыке, даже самой любимой, чаще всего я предпочитаю тишину и очень в ней нуждаюсь. И на то, чтобы регулярно заниматься на двух инструментах, моей психической выносливости, увы, не хватает).
            Играю я пока очень и очень посредственно - напряжённо, скованно, с ошибками, на уровне (дай-то Бог!) второго класса музыкальной школы.
            Но в некоторых произведениях и фрагментах чувствую себя свободнее.

            И вот недавно, когда я исполнял одну из таких вещей, во мне возникло мимолётное, удивительное ощущение того, что мои пальцы управляются вовсе не мной, а танцем каких-то невидимых танцовщиц, что мои руки послушно отзываются не на мою волю, а на движение и ритм их изящных и почти невесомых стоп...

            Подобные переживания дают какое-то совершенно иное ощущение музыки и подход к её исполнению.

            Картина - Святослав Рерих, "Священная флейта"



deilf: (Default)
            «Нежность составляет сердцевину любовных отношений. Нежность может передать форму души другого и тела другого.

            Нежность — это состояние растений, перевившихся своими гибкими ветвями. И они не хотят их разорвать и поставить на место... Эта энергия нежности их возвышает. И тогда оказывается, что нежность это состояние просветлённости.


            ...Как в той паузе, когда музыка заканчивается, она уже не звучит, а в душе она ещё звучит, потому что из временного пласта это всё переходит в вечность...»

            Роман Виктюк

            Картина - Josephine Wall


deilf: (Default)
"Как это удивительно, как чудесно!
Я таскаю воду, я подношу дрова!"

Пан Юнь



"Счастье - это очень просто.
Я утром встаю.
Мы с женой пьем кофе. Завтракаем.
И я иду на работу в цирк.
Потом я работаю в цирке.
Вечером возвращаюсь домой.
Мы с женой ужинаем. Пьем чай.
И я иду спать".

Юрий Никулин


deilf: (Default)
22 января - годовщина рождения нескольких великих поэтов.
И один из них - Джордж Гордон Байрон.
Изучая его гороскоп, я отметил как он удивительным образом резонирует с гороскопом А.С. Пушкина. Это подтолкнуло меня к мысли найти в их творческом наследии похожие по духу и образности стихи.
Одна из главных тем, которые их роднит, - воспевание женской красоты.
Оба великих поэта непревзойдённо искусны в создании утончённых пленительных нежных женских образов.
Предлагаю вниманию небольшую подборку, составленную в виде "переклички" двух поэтов.


БАЙРОН:

* * *

Она идет во всей красе —
Светла, как ночь её страны.
Вся глубь небес и звёзды все
В её очах заключены.
Как солнце в утренней росе,
Но только мраком смягчены.

Прибавить луч иль тень отнять —
И будет уж совсем не та
Волос агатовая прядь,
Не те глаза, не те уста
И лоб, где помыслов печать
так безупречна, так чиста.

А этот взгляд, и цвет ланит,
И лёгкий смех, как всплеск морской, —
Всё в ней о мире говорит.
Она в душе хранит покой.
И если счастье подарит,
То самой щедрою рукой.

Джордж Байрон
Пер. С. Маршака


ПУШКИН:

Read more... )
deilf: (Default)
            Сказано, что Иисус был врагом Рима и Иудеи.

            Но я говорю, что Иисус не был врагом ни одному человеку и ни одному народу.

            Я слышал, как Он говорил: «Птиц небесных и вершины гор не заботят змеи в их тёмных норах.

            Пусть мёртвые хоронят своих мертвецов. Вы же будьте среди живых и парите высоко».

            Я не был одним из Его учеников. Я был одним из множества тех, кто шёл за Ним, чтобы в изумление вглядываться в Его лик.

            Он смотрел на римлян и на нас, рабов Рима, как отец смотрит на своих детей, играющих в игрушки и дерущихся между собой за большую из них. И  смеялся со Своей вершины.

            Он был больше, чем государство и народ. Он был больше, чем революция.

            Он был единственным и одиноким, и Он был пробуждением.

            Он плакал всеми нашими непролитыми слезами, и все наши мятежи играли улыбкой на его устах.

            Мы знали, что в Его власти было родиться со всеми, кто ещё не родился, и повелеть им смотреть не своими глазами, а Его взглядом.

            Иисус был началом нового царства на земле, и царство это пребудет.

            Он был сыном и внуком всех царей, строивших царство духа.

            И тольки цари духа правили нашим миром.


            Дж.К.Джебран "Иисус, сын человеческий"



           © Перевод с англ. Deilf, 2016 

            Картина - В.Поленов. Христос у Генисаретского озера. 1894


October 2017

S M T W T F S
1234567
89101112 1314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 23rd, 2017 01:25 pm
Powered by Dreamwidth Studios