Клуб Древние: Зинаида Миркина.
Mar. 29th, 2013 09:50 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
deilfОригинал взят у ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
solway в Клуб Древние: Зинаида Миркина.
Писатель, поэт, переводчик, христианский мистик. И самая сильная фея из тех, кого я знаю.
В молодости Зинаида Александровна пережила встречу с Богом. Атеисты, пожалуйста, вставьте здесь то, что вас устраивает: Природа, Космос, Ноосфера, Философская Первопричина Бытия... :) Она пыталась рассказать об этом всем. Но, наткнувшись на невозможность передать тайну, тяжело заболела. Волна, стихия её любви разбилась о скалы. А была она так сильна, что это подкосило и человека. Но Зинаида Александровна не сдалась. Она продолжала идти в глубину и общаться с Богом. Вот так и встретил её будущий муж и сподвижник Григорий Соломонович Померанц – читающей стихи в инвалидном кресле.
Со временем, Зинаида Александровна научилась если не передавать, то очень точно указывать на вещи, которые мы когда-то любили больше всего на свете, но потом перестали в них верить. Поэтому многие плачут на лекциях, или во время чтения книг. Это и потрясло меня в её прозе. Не просто «сказка – быль», и можно приносить её в жизнь как мозаику для украшения. Этим занимаемся мы все. Оно притупляет боль невозможности, но не спасает от неё. Мы все видели свет настоящего мира, и нам очень трудно возвращаться назад. Уходить на работу, отвлекаясь от творчества. Переставать видеть божественный образ в любимом человеке. А здесь – вся жизнь сказка. Только уже настоящая. Не мечты и фантазии, которые можно осуществлять, украшая ими жизнь, а огромная новая реальность. Или хорошо забытая старая. Жить в этой новой реальности бывает непросто. Но, попадая в неё, ты понимаешь, насколько неважны эти трудности по сравнению с тем, что есть...
Познакомились мы через общего друга, замечательного психотерапевта Константина Грингута. Ведя меня в квартиру Миркиной и Померанца, он смеялся: «Рукописи взяла? Они очень любят стихи и прозу…критиковать». Я трепетала, но шла. Сидим на кухне, пьём чай. «Зинаида Александровна, можно я почитаю вам стихи»? Миркина не всегда хорошо слышит, и в некоторых случаях это очень удобно. Так повторилось раза три с интервалом примерно в полчаса. Я чувствовала себя будущим учеником, стоящим в позе кибодачи у ворот монастыря. На четвёртый раз она обречённо вздохнула: «Ну, хорошо. Попробуйте». И через некоторое время, уже совсем другим тоном: «Так. Вам надо публиковаться. А ещё мы будем рады, если вы согласитесь иногда выступать на наших встречах…если это получится». В тот вечер она подарила мне кучу сборников своих стихов, подписав их: «…другу на очень трудном пути». В своей кочевой жизни я бережно храню эти книжицы.
В том возрасте, когда дети перестают верить в чудо и уходят во взрослый мир, я поклялась, что найду сказку, где бы она ни была, и стану её героиней. Стала. Неоднократно. Но вот чтобы тотально, навсегда…и главное - без малейшего ухода в какой-либо мир грёз…чтобы в каждый момент настоящей, реальной жизни…чтобы эта сказка никогда не кончилась... Я запуталась в пластичной реальности, желанной необходимости и свободной ответственности. Потыкавшись в тупике, пошла на компромиссы. А надо было просто чуточку развернуть, выправить направление движения. Позволить Создателю (атеисты, ну вы поняли…) вправить мою душу, как вывих. Проза Зинаиды Александровны помогла это сделать. Я утонула в собственных слезах, проснулась и стала жить.
Нельзя цепляться за чудо, но нужно нести его дальше. Нет ничего вечного, но настоящее - вечно. «Бессмертье не нам, но бессмертие в нас» (Миркина). Надо учиться оставлять, отпускать. Уходя, гасить свет, но сохранять его в себе. Шагать в пустоту и держаться ни на чём. Уходить и смотреть на море. Принимать конец и начинать сначала. Входить и говорить: "да будет свет". Надо учиться жить внутри: там, где не бывает концов. Надо учиться умирать, сохраняя главное – и, возможно, со временем даже физическая смерть перестанет быть необходимой. Но эти вопросы уже не в нашей компетенции.
Стихи Миркиной тоже прекрасны, но меня выстраивает именно проза. Да и она сама говорит: «стихи – это стихи, это как дышать…а вот как вам моя проза?». Для тех, кто верит в сказки и сам не чужд мистики, есть гениальный сборник «Негасимые огни» (http://thelib.ru/books/mirkina_zinaida/skazki-read.html). Для тех, кто предпочитает «про нашу жизнь» - «Озеро Сариклен»(http://www.sunhome.ru/prose/ozero-sariklen-z-mirkina.html). Ещё очень сильное влияние на меня оказал сборник «Избранные эссе: Пушкин, Достоевский, Цветаева». И это только то, что успела прочитать.
Со временем, я собираюсь читать всю прозу Зинаиды Александровны, петь некоторые её стихи. Пусть она услышит это и обрадуется, что ещё один маяк загорелся на берегу.
Я только переводчик. Знали б вы,
Как мало мне отпущено свободы.
Как будто ждёт лишенье головы
За каждую неточность перевода.
Когда б измерить, сколько нужно мне
Немого, неотрывного вниманья,
Чтобы понять, что зреет в тишине
И что звучит в глубинах мирозданья.
И сколько надо тайного труда,
Чтоб в слово превратить касанье Духа,
И то, что молча говорит звезда,
Доступным сделать для чьего-то слуха.
Когда б вы догадались, сколько зла
Скрывается в одной фальшивой ноте,
Вы б бросили бы все свои дела
И стали помогать моей работе.
(З. Миркина)
solway в Клуб Древние: Зинаида Миркина.Писатель, поэт, переводчик, христианский мистик. И самая сильная фея из тех, кого я знаю.
В молодости Зинаида Александровна пережила встречу с Богом. Атеисты, пожалуйста, вставьте здесь то, что вас устраивает: Природа, Космос, Ноосфера, Философская Первопричина Бытия... :) Она пыталась рассказать об этом всем. Но, наткнувшись на невозможность передать тайну, тяжело заболела. Волна, стихия её любви разбилась о скалы. А была она так сильна, что это подкосило и человека. Но Зинаида Александровна не сдалась. Она продолжала идти в глубину и общаться с Богом. Вот так и встретил её будущий муж и сподвижник Григорий Соломонович Померанц – читающей стихи в инвалидном кресле.
Со временем, Зинаида Александровна научилась если не передавать, то очень точно указывать на вещи, которые мы когда-то любили больше всего на свете, но потом перестали в них верить. Поэтому многие плачут на лекциях, или во время чтения книг. Это и потрясло меня в её прозе. Не просто «сказка – быль», и можно приносить её в жизнь как мозаику для украшения. Этим занимаемся мы все. Оно притупляет боль невозможности, но не спасает от неё. Мы все видели свет настоящего мира, и нам очень трудно возвращаться назад. Уходить на работу, отвлекаясь от творчества. Переставать видеть божественный образ в любимом человеке. А здесь – вся жизнь сказка. Только уже настоящая. Не мечты и фантазии, которые можно осуществлять, украшая ими жизнь, а огромная новая реальность. Или хорошо забытая старая. Жить в этой новой реальности бывает непросто. Но, попадая в неё, ты понимаешь, насколько неважны эти трудности по сравнению с тем, что есть...
Познакомились мы через общего друга, замечательного психотерапевта Константина Грингута. Ведя меня в квартиру Миркиной и Померанца, он смеялся: «Рукописи взяла? Они очень любят стихи и прозу…критиковать». Я трепетала, но шла. Сидим на кухне, пьём чай. «Зинаида Александровна, можно я почитаю вам стихи»? Миркина не всегда хорошо слышит, и в некоторых случаях это очень удобно. Так повторилось раза три с интервалом примерно в полчаса. Я чувствовала себя будущим учеником, стоящим в позе кибодачи у ворот монастыря. На четвёртый раз она обречённо вздохнула: «Ну, хорошо. Попробуйте». И через некоторое время, уже совсем другим тоном: «Так. Вам надо публиковаться. А ещё мы будем рады, если вы согласитесь иногда выступать на наших встречах…если это получится». В тот вечер она подарила мне кучу сборников своих стихов, подписав их: «…другу на очень трудном пути». В своей кочевой жизни я бережно храню эти книжицы.
В том возрасте, когда дети перестают верить в чудо и уходят во взрослый мир, я поклялась, что найду сказку, где бы она ни была, и стану её героиней. Стала. Неоднократно. Но вот чтобы тотально, навсегда…и главное - без малейшего ухода в какой-либо мир грёз…чтобы в каждый момент настоящей, реальной жизни…чтобы эта сказка никогда не кончилась... Я запуталась в пластичной реальности, желанной необходимости и свободной ответственности. Потыкавшись в тупике, пошла на компромиссы. А надо было просто чуточку развернуть, выправить направление движения. Позволить Создателю (атеисты, ну вы поняли…) вправить мою душу, как вывих. Проза Зинаиды Александровны помогла это сделать. Я утонула в собственных слезах, проснулась и стала жить.
Нельзя цепляться за чудо, но нужно нести его дальше. Нет ничего вечного, но настоящее - вечно. «Бессмертье не нам, но бессмертие в нас» (Миркина). Надо учиться оставлять, отпускать. Уходя, гасить свет, но сохранять его в себе. Шагать в пустоту и держаться ни на чём. Уходить и смотреть на море. Принимать конец и начинать сначала. Входить и говорить: "да будет свет". Надо учиться жить внутри: там, где не бывает концов. Надо учиться умирать, сохраняя главное – и, возможно, со временем даже физическая смерть перестанет быть необходимой. Но эти вопросы уже не в нашей компетенции.
Стихи Миркиной тоже прекрасны, но меня выстраивает именно проза. Да и она сама говорит: «стихи – это стихи, это как дышать…а вот как вам моя проза?». Для тех, кто верит в сказки и сам не чужд мистики, есть гениальный сборник «Негасимые огни» (http://thelib.ru/books/mirkina_zinaida/skazki-read.html). Для тех, кто предпочитает «про нашу жизнь» - «Озеро Сариклен»(http://www.sunhome.ru/prose/ozero-sariklen-z-mirkina.html). Ещё очень сильное влияние на меня оказал сборник «Избранные эссе: Пушкин, Достоевский, Цветаева». И это только то, что успела прочитать.
Со временем, я собираюсь читать всю прозу Зинаиды Александровны, петь некоторые её стихи. Пусть она услышит это и обрадуется, что ещё один маяк загорелся на берегу.
Я только переводчик. Знали б вы,
Как мало мне отпущено свободы.
Как будто ждёт лишенье головы
За каждую неточность перевода.
Когда б измерить, сколько нужно мне
Немого, неотрывного вниманья,
Чтобы понять, что зреет в тишине
И что звучит в глубинах мирозданья.
И сколько надо тайного труда,
Чтоб в слово превратить касанье Духа,
И то, что молча говорит звезда,
Доступным сделать для чьего-то слуха.
Когда б вы догадались, сколько зла
Скрывается в одной фальшивой ноте,
Вы б бросили бы все свои дела
И стали помогать моей работе.
(З. Миркина)
