РЕЧЬ КАРЛА ПОЛНЕКА в БОСТОНСКОЙ КОНСЕРВАТОРИИ

Приветственное обращение к студентам первого курса Бостонской консерватории Карла Полнека, пианиста и директора музыкального отделения консерватории.

«Одним из наибольших страхов моих родителей, как я предполагаю, заключался в том, что общество не будет отдавать мне должное как музыканту, что я не буду оценён по достоинству. У меня были очень хорошие отметки в средней школе, я неплохо успевал в естественных науках и математике, и им представлялось, что как врача, химика или инженера, меня будут ценить более, нежели как музыканта.  Я до сих пор помню замечание моей матери, когда я объявил о своём решении поступать в музыкальную школу, - она сказала: «ты ТРАТИШЬ ВПУСТУЮ свои результаты по ТСО (Тест способностей к обучению, SAT - Scholastic Aptitude Test). Я думаю, что в какой-то степени мои родители не отдавали себе отчёта в ценности музыки, не были уверены, в чём заключается её цель. Но они ЛЮБИЛИ музыку, они слушали классическую музыку постоянно. Они просто ясно не осознавали, каково её назначение. Поэтому позвольте мне немного поговорить об этом, ибо мы живём в обществе, которое относит музыку к газетному разделу «искусств и развлечений», а серьёзная музыка, вроде той, которой ваши дети собираются заняться, не имеет абсолютно никакого отношения к развлечению, фактически, она противоположна развлечению. Позвольте мне немного поговорить о музыке и о том, что она делает.

( Read more... )

Скажу Вам откровенно, леди и джентльмены, я надеюсь не только на то, что вы достигнете высот мастерства в музыке, я также надеюсь на то, что вы спасёте планету. Если на этой планете и будет в будущем подъём физического и ментального здоровья, гармонии, мира, окончания войн, взаимного понимания, равенства, справедливости, я не думаю, что это случится благодаря правительству, вооружённым силам или корпорациям. Я больше не надеюсь, что это произойдёт благодаря мировым религиям, которые все вместе, похоже, принесли нам столько же войны, сколько в них мира. Если и есть мирное будущее у человечества, если и будет понимание того, как эти невидимые, внутренние вещи должны прийти в согласие друг с другом, то я ожидаю этого от музыкантов, ибо это то, чем мы занимаемся. Как в концентрационном лагере и вечером 9 сентября, музыканты могут быть в состоянии помочь нам с нашей внутренней невидимой жизнью».

Пер. Deilf

http://www.notesontheroad.com/Interviews/Featured-Interviews/The-Power-of-Music-by-Dr.-Karl-Paulnack.html

ВДВОЁМ

Оригинал взят у emil_sokolskij в ВДВОЁМ

15 марта в Музее меценатов (Донская, 9, близ станции метро «Октябрьская») прошёл вечер памяти Григория Померанца. Здесь выдающийся философ вместе с поэтом и эссеистом Зинаидой Миркиной ежемесячно вступал с лекциями. Сейчас 87-летняя Зинаида Александровна выступала сама; после – говорили гости. Особенно запомнилось мне выступление поэта Андрея Таврова; он сказал, что благодаря Григорию Соломоновичу понял: цитата – мертва, живо только то, что ты сам делаешь в себе, на своей личной территории, а не просто вычитываешь из книг, восхищаясь, захватываясь какой-либо мыслью. Несколько слов сказал и я. Было много цветов…
Меня многие спрашивают: как чувствует себя Зинаида Миркина? Ведь с Григорием Померанцем она была одно целое. С его уходом ведь могут прийти жуткая пустота, упадок сил, нежелание жить… Нет, всё не так. Зинаида Александровна способна справиться с чем угодно, она очень сильный человек. И выглядит – ничуть не постаревшей.
– Если бы жизнь была больше смерти, – говорила она, когда мы гуляли в ближнем лесу, – мы бы всю жизнь лгали друг другу. Но все мы стоим перед лицом смерти. Да, она приходит. И мы, живущие, не можем не страдать, – то есть не принять сораспятие. Но потом мы должны подняться над смертью – иначе не будет Воскресения. А если мы не проходим сораспятия, легко относимся к смерти близких – то это не Воскресение, и игра в Воскресение. Слова «Оставьте мёртвых хоронить своих мертвецов» кажутся жестокими, но важно понять их правильный смысл: не за смертью идите, а за жизнью, где живут и те, кого с нами уже нет. В квартире я одна, мне никто не нужен. И я не чувствую одиночества. Каждый день я сажусь у окна, рядом со мной – портрет Гриши. Я поплачу. Но мои слёзы – не самосожаление. Это – переливающаяся через края любовь. Я очень скучаю без него. И в то же время я чувствую, что мы вдвоём.