ОДНО ЦЕЛОЕ

[deilf]

Оригинал взят у emil_sokolskij в ОДНО ЦЕЛОЕ

5 октября, по возвращении в Москву, я снова навестил Зинаиду Миркину и Григория Померанца.
Месяц прошёл трудно. Бывали бессонные ночи: не давала покоя нога, постоянно требовались перевязки. Вызывали и «Скорую» (чего не случалось за много лет). Зрение почти пропало. Причина – может быть, те же боли, а может, и другое, о чём сейчас не стоит говорить...
«Я стараюсь примириться с мыслью, что не всё в нашей воле, – тайком от Григория Соломоновича прошептала Зинаида Александровна, – и сейчас думаю только об одном: чтобы у него не было мучений. Каждый вечер мы ложимся – голова к голове – и я думаю: если бы я знала, что мы сейчас вот уснём и вместе не проснёмся – я была бы счастлива. Ведь мы с Гришей – одно целое».
Григорий Соломонович отпустил нас немного погулять в ближнем лесу.
Вернулись; настало время обеда: традиционно в 4 часа. В прихожей Зинаиде Александровне – она даже не успела снять плащ (я помог) – позвонили по мобильному: какая-то пожилая поклонница. Её монологу не было конца! Так, с телефоном, Зинаида Миркина и прошла на кухню.
А я – в комнату Григория Соломоновича. Подробно рассказал, где мы были, где сидели на раскладных стульчиках, какой дорожкой возвращались, и где нас застали крупные и недолгие капли дождя.
Судя по репликам, доносившимся из кухни, монолог поклонницы всё продолжался.
Григорий Соломонович объяснил, где тарелки. где вилки и прочее, и я поспешил на помощь. Но... и тарелки, и вилки, и кружки, и холодные закуски уже стояли на столе, более того – на плите кипел картофельный соус! Единственно чего не успела Зинаида Александровна, прижимая к левому уху назойливый телефон, – нарезать хлеб: всё же одной рукой неудобно, хлеб не «слушается»!
И всё за какие-то три-пять минут!
Пришёл Григорий Соломонович, сел. Зинаида Александровна по какой-то надобности ещё раз подошла к плите – и тут Григорий Соломонович громко ахнул.
– Что, Гришенька? Я наступила на тебя?
Лицо философа Григория Померанца приняло обычное спокойное выражение, и он с удовлетворением невозмутимо произнёс:
– Какое счастье, что ты наступила мне не на т у ногу.