Оригинал взят у
emil_sokolskij в ВЕДЁРКО
«Если бы пришли к нам прямо сегодня... – грустно ответила Зинаида Миркина. – Я не знаю, что будет через месяц, когда вы вернётесь. Гриша совсем ослаб. У него болезнь ноги, кровотечение, он много лежит, почти ничего уже не видит: из-за болей зрение сильно ухудшилось».
Григорий Соломонович полулежал на диване, ожидая, пока Зинаида Александровна перевяжет ему ногу. Выглядел вроде бы как всегда, негромкий голос его звучал на прежних баритональных нотах.
Когда завтрак был готов, он, казалось, без труда двинулся на кухню. А после завтрака в зал, где мы о многом разговаривали, слушали новые стихи Зинаиды Миркиной.
«Когда в молодости со мной стряслось несчастье и я лежала в больнице, со мной много сидела подруга (сейчас её уже нет в живых), – призналась мне Зинаида Александровна. – Я говорила ей: погуляй, сходи в кино. А она отвечала: нет, я дождусь. пока ты выздоровеешь, и пойдём вместе... Но мне не нужно было её присутствие. Мне нужна была душа, беседа, внутренний диалог... Мне многие предлагают помощь в уходе за Гришей. Но Грише не нужен просто уход. Ему нужно то внутреннее, что нас связывает., тот диалог – словесный и молчаливый, который длится у нас столько лет. Со мной ему и думается и чувствуется свободно. Мы понимаем друг друга без слов. Его мысли и чувства – на той глубине, которая другим может быть непонятна».
«Все знают, что есть колодец, – улыбаясь, как обычно, одними глазами, сказал мне Григорий Померанц, – но не все знают, как достать воды: в душе должно быть ведёрко»...
Григорий Соломонович полулежал на диване, ожидая, пока Зинаида Александровна перевяжет ему ногу. Выглядел вроде бы как всегда, негромкий голос его звучал на прежних баритональных нотах.
Когда завтрак был готов, он, казалось, без труда двинулся на кухню. А после завтрака в зал, где мы о многом разговаривали, слушали новые стихи Зинаиды Миркиной.
«Когда в молодости со мной стряслось несчастье и я лежала в больнице, со мной много сидела подруга (сейчас её уже нет в живых), – призналась мне Зинаида Александровна. – Я говорила ей: погуляй, сходи в кино. А она отвечала: нет, я дождусь. пока ты выздоровеешь, и пойдём вместе... Но мне не нужно было её присутствие. Мне нужна была душа, беседа, внутренний диалог... Мне многие предлагают помощь в уходе за Гришей. Но Грише не нужен просто уход. Ему нужно то внутреннее, что нас связывает., тот диалог – словесный и молчаливый, который длится у нас столько лет. Со мной ему и думается и чувствуется свободно. Мы понимаем друг друга без слов. Его мысли и чувства – на той глубине, которая другим может быть непонятна».
«Все знают, что есть колодец, – улыбаясь, как обычно, одними глазами, сказал мне Григорий Померанц, – но не все знают, как достать воды: в душе должно быть ведёрко»...