deilf: (Default)

 

Однажды вечером Иисус проходил мимо темницы, которая была в Башне Давида. И мы шли за Ним. 

Вдруг он остановился и прислонился щекой к камням тюремной стены.  

И так промолвил: 

«Братья моего древнейшего из дней, моё сердце бьётся с вашими сердцами, упрятанными за решётку. Если бы вы были свободны в моей свободе и шли со мной и моими товарищами! 

Вы заточены в темницу, но не одиноки. Множество узников ходят по улицам. Их крылья не подрезаны, но, подобно павлинам, они только машут ими, а летать не могут. 

Братья моего второго дня, скоро я навещу вас в ваших застенках и подставлю плечо под ваше бремя. Ибо не разделены невинные и виновные, и подобно двум костям предплечья никогда разъединены не будут.  

Братья сего дня, дня моего, вы поплыли против течения их рассуждений и были пойманы. Они говорят, что и я плыву против этого течения. Быть может, скоро я буду с вами, преступник среди преступников. 

Братья дня, ещё не наступившего, эти стены падут, и из этих камней Он создаст другие формы, Он, чей молоток - свет, и чей резец - ветер, и вы будете стоять свободными в свободе моего нового дня».  

Так сказал Иисус и пошёл дальше, и, пока не миновал Башню Давида, не отнимал руки от тюремной стены.

            Дж. К. Джебран "Иисус, сын человеческий" 
 
            © Перевод с англ. Deilf, 2017

            Картина - Adrien Dauzats, Jerusalem




 

 

 

 

 

 

 

 

 

deilf: (Default)
            Враги Иисуса говорят, что Он обращал свой призыв к рабам и изгоям и подстрекал их против их господ. Они говорят, что Он сам был низкого рода и поэтому взывал к таким же, хотя и старался скрывать своё происхождение.

            Но давайте обсудим учеников Иисуса и Его наставничество.

            Вначале Он избрал себе в товарищи нескольких мужчин из Северной страны, и они были людьми свободными. Они были сильны телом и отважны духом, и за эти минувшие два десятка лет проявили мужество, встречая смерть  с готовностью и пренебрежением.

            Вы думаете, что эти люди были рабами или изгоями?

            Вы думаете, что гордые князья Ливана и Армении забыли о своём знатном происхождении, принимая Иисуса, как Божьего пророка?

            Или вы полагаете, что знатных мужчин и женщин Антиохии и Византии, Рима и Афин мог увлечь голос предводителя рабов?

            Нет, Назареянин не поддерживал слугу в его противостоянии с хозяином. Не был Он и на стороне хозяина в его споре со слугой. Когда один человек выступал против другого, Он не не становился на чью-либо сторону.

            Он был человеком, превосходящим всех людей, и потоки, бежавшие по Его жилам, пели со страстью и мощью.

            Если благородство состоит в том, чтобы защищать, Он был благороднейшим из всех людей. Если свобода заключается в мысли, слове и действии, Он был самым свободным из всех.

            Если высокое рождение выражается в гордости, склоняющейся только перед любовью, и в беспристрастности, которая неизменно великодушна и милостива, тогда из всех людей Он был самым высокорождённым.

            Не забывайте, что только сильные и быстрые побеждают в состязании и  получают лавровый венок, и что Иисуса увенчали те, кто любил Его, да и Его враги тоже, хотя они об этом и не знали.

            Даже теперь жрицы Артемиды в тайных местах её храма каждый день возлагают венец на Его голову.


             
 
            
Дж. К. Джебран "Иисус, сын человеческий"
 
 
 
            © Перевод с англ. Deilf, 2016


            Картина - Raphael 'The Miraculous Draught of Fishes' 1515-16



deilf: (Default)
 "Пришел день, и я покинул Париж. По пути заехал в Мюнхен. Там осмотрел Пинакотеку, галерею Шакка с прекрасным, сказочным Швиндом, с ранним Бёклином. Видел Сецессион. Из Мюнхена проехал в Берлин, а оттуда съездил в Дрезден и тотчас же по приезде отправился в галерею. Пройдя ряд зал, остановившись у Гольбейна, я поспешил в зал рафаэлевский, к его Сикстинской мадонне. 

Вот здесь я найду завершение виденного. Здесь величайший и одареннейший из художников живет в самом совершенном его произведении. 

Зал хорошего размера... Слева идут амфитеатром места для зрителей. Свет - окна - слева же. Я выбрал себе место на одной из задних скамей. Народу было немного - человек двадцать-тридцать, иностранцы. Сел и я: еще минута, и передо мной открылась мадонна Сикста. Первое мгновение мое внимание было несколько отвлечено ее окружением, этим малиновым бархатным фоном, банально задрапированным, этой золотой мишурой, но лишь мгновение. Мой глаз сейчас же с этим освоился, позабыл о людях, об их неумелом усердии, об их медвежьих услугах. Была мертвая тишина, давшая возможность быстро сосредоточиться. 
Художникам, видевшим Мадонну впервые, лучше воздержаться от обычной манеры нашей судить картину, как специалисту-живописцу. Лучше отдаться на первый раз непосредственному чувству. Я так и сделал. Я долго оставался в немом созерцании, прислушиваясь к своему (художественному) чувству, как к биению своего сердца. Картина медленно овладевала мной и проникала мое чувство, сознание. Первое, что я сознал,- это ни с чем не сравнимое целомудренное материнство Мадонны. В ней не было и следа тех особенностей итальянских мадонн, сентиментально изощренных, грациозно-жеманных. Проста и серьезна Сикстинская мадонна. Сосредоточенная мягкость, спокойная женственность, высокая чистота души в такой гармонии с прекрасным юным телом. 
Лицо Сикстинской мадонны - не лик нашей Владимирской божьей матери: Мадонна Рафаэля чисто католический идеал мадонны, а не образ владычицы небесной. С этим нам, православным, русским необходимо с первого же взгляда примириться. Рафаэль писал величайшее свое произведение для католического мира, будучи сам сыном церкви католической. В его Мадонне все сказано для верующего сердца католика. Мы, православные, инаковерующие, можем в этом бессмертном создании Рафаэля отдать ему дань восхищения за то, что он с такой силой, ясностью, в таких чистых, одухотворенных линиях и красках передал нам, да и всему человечеству, на многие сотни лет свою религиозную мечту, мечту миллионов людей. Рафаэль в этой своей Мадонне, как наш Иванов в «Явлении Христа народу», выразил всего себя; он как бы для того и пришел в этот мир, чтобы поведать ему свое гениальное откровение. 

Писана Мадонна в спокойных тонах, сильными, гармоническими красками, излюбленными мастером в период его расцвета. Для меня вся прелесть картины в мадонне. Христос-младенец написан умно. Он - ребенок необыкновенный, как необыкновенна его мать. Хорош Сикст. Слабее св. Варвара. Слабее по тем общим местам, которые в ней одной еще остались от прежнего, перуджиновского, Рафаэля. 

Я несколько раз возвращался в рафаэлевский зал в этот день. Был и на другой день. Впечатления первого дня лишь закреплялись во мне больше и больше и настолько определились, что, когда я был в Дрездене вторично через несколько лет, я боялся, что многое пережитое, передуманное, прочитанное и услышанное за прошедшие годы изменит мой взгляд, но мое отношение к Сикстинской мадонне не изменилось и по сей день. Я позднее лишь осознал крепче, ярче то, что увидал 27-летним, начинающим художником". 

М.В.Нестеров

August 2017

S M T W T F S
  1 2345
6789101112
13141516 171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 19th, 2017 01:52 am
Powered by Dreamwidth Studios