deilf: (Default)
На мой взгляд искусство (в первую очередь это относится к музыке) условно (и весьма обобщённо) делится на четыре "вида":

1. То, что "искусством" можно назвать, только взяв это слово в кавычки.
Это такой вид деятельности человека, использующий применяемые в Искусстве средства и инструменты, который высвобождает в человеке обычно сдерживаемые или заблокированные ЖИВОТНЫЕ энергии, побуждения, состояния.
Для восприятия такого "искусства" не нужно ровным счётом ничего делать.
Только "отдаться".
К этому виду относится всякое популярное искусство, массовая "культура".
(Думаю, древние греки назвали бы его "искусством кентавров").

2. Искусство (уже без кавычек), которое напоминает своим слушателям и зрителям о ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ чувствах и эмоциях, пробуждает их.
Для его понимания иногда необходимо совершить некоторые усилия - преодолеть страх, инерцию, решиться открыться чувствам, в том числе болезненным.

3. Искусство, которое "инфицирует" человека ДЕМОНИЧЕСКИМИ страстями.
Для его восприятия кому-то необходимы некоторые усилия (для преодоления своей человеческой и божественно природы), а кому-то нет.

4. ИСКУССТВО, которое зарождает в человеке БОЖЕСТВЕННЫЕ стремления и служит этим стремлениям "повивальной бабкой", то есть, помогает им родиться в человеке.
Для того, чтобы его воспринять, понять и позволить ему действовать, нужен немалый труд - суметь приподняться над суетой и бытом, отвлечь своё сознание от собственного животного начала, очистить свой ум и сердце, воспитать вкус.


deilf: (Default)
             "Искусство враждебно самозамкнутости. Человек не может творить, если не уничижит себя в поисках свободы. Тогда искусство его будет подобно виденному Моисеем на Хориве кусту, который горел, но не сгорал (Исх. 3, 2). Великое искусство не исчезает в своем выражении, не исчерпывается воплощением. Оно не твердит задов, не повторяется, оно не подражает и не позволяет подражать себе. Оно всегда больше, чем его язык, и не дает себя увлечь магией слова".

             Георгий Хорд, "Искусство и творение"

deilf: (Default)


            "Человек есть образ Божий: когда Бог любит, он создает то, что любит. Он выводит его из мрака к свету. И у творческого дела Бога, и у творческого дела человека одна цель - создать Царство света. Любовь Божия не только всеобщая и вселенская, она и частная, особенная. Всякая тварь облечена в эту любовь, как только она становится собой, а не только в силу принадлежности к роду людскому. Эта любовь утверждает каждое существо в его особенности и не дает ему смешаться с целым. Таким образом, вещи несмесимы, и ни одна из них не исчезает в другой. Бог хочет, чтобы был каждый отдельный человек, каждый цветок, каждая звезда.


            Так же и художник: он создает, потому что любит. Как только появится в нем предчувствие вещи и он ее полюбит, он видит ее одну. Он утверждает ее в ее особенности. Он забывает обо всем остальном. Созерцаемая вещь представляется ему единственной. Он видит ее в связи с другими вещами. Он видит связь между мелодией и мелодией, между цветом и цветом. Это новое видение вещей - так влюбленный мгновенно открывает, что эта девушка не такова, как все другие. Она не есть одна из женщин, она единственная в мире, она - сам мир. Для художника весь мир становится тем холстом, который он покрывает красками. Также и грешник, умоляющий о прощении, становится единственным во взоре Божием".


            Георгий Хорд, "Искусство и творение"


            Картина - Rassouli, Where Heavens Meet


deilf: (Default)
          "Как видим, человек подобен Богу. Но можно ли потому назвать его творцом? Не будет ли это слово лишь аналогией, условностью? В этой точке нашего размышления следует сказать, что художник обновляет творение. Он придает новую форму материи этого мира. Ни мелодия, ни краска, ни написанный текст не существуют как таковые в природе. И какие бы усилия ни прилагал художник, чтобы приблизиться к действительности, всегда остается нечто от его собственной личности, преобразующей полученные извне впечатления. Художник прежде всего читает вселенную, а затем выражает ее. Он может так глубоко уходить во внутренний мир, что порою совсем удаляется от мира внешнего. В принципе, мир искусства - самый прекрасный мир. Он - квинтэссенция обычного мира, его глубина, связь, единящая его со славой, которая воссияет в последний день. Искусство - натянутая струна между нынешним и будущим веком. Оно - предчувствие той высшей Красоты, которая изливается на нас с высоты небес".

          Георгий Хорд, "Искусство и творение"

deilf: (Default)
            "Cмысл и цель всего движения цивилизации — создание артефактов культуры и искусства. Кто правил во времена Баха? Какой по счету был король во времена Шекспира? Эпоха Шекспира, эпоха Пушкина, эпоха Мольера, эпоха греческого театра… А кто был в это время цезарем — это надо смотреть в справочниках. От всего развития человечества остается только культура и искусство. Остальное — ерунда. Ничего другого не остается, как бы мы не старались. Даже научное открытие только мостик для следующих.

            Искусство и культура нужны для того, чтобы люди не убивали друг друга".

Михаил Казиник

deilf: (Default)
По какой-то странной причине я влюбился в эту картину с тех пор, как впервые увидел её репродукцию.

В минувший четверг мне посчастливилось провести возле неё в Эрмитаже целый час! :)

Она исполнена какой-то невероятной гармонией.
Я мог бы любоваться ею часами.

Иисус смотрит прямо в небо, а взгляды Марии и Иосифа в ожидании устремлены на Него.
Кажется, в его Лике они хотят узреть волю Его небесного Отца.

Бонифацио Веронезе (Бонифацио де'Питати, Bonifazio de' Pitati)
1487, Верона - 1553, Венеция
"Отдых на пути в Египет" - 1530-е.

Интересно, что и у Марии, и у Христа рыжие волосы.
И загадочен символизм апельсина, который держат вместе Мария и Иосиф.





deilf: (Default)

              "Откуда возьмутся высокие мысли, если на Земле они никогда не посещали сознание? И что будет им созвучать в человеке? И как и чем притянутся они к познающему центру?
            Если нет маломалейшего, к чему было бы приложить, созвучие состояться не может.            
            Вот почему принятие в сознание хотя бы крупиц, хотя бы искорок Света, хотя бы мыслей немногих, выводящих из сферы обычности, имеет очень большое влияние на условия надземного пребывания.
            Обычным, то есть тем, к чему привык человек на Земле и с чем он сросся, там жить невозможно, ибо условия не позволяют. Потому только телесные и только материальные привычки сознания мертвящи.
            Но даже искусство выводит из рамок обычности, даже музыка уже не материальна, как не материален и звук, и цвет, и сочетание красок. Немного нужно, чтобы оторваться от привычного курятника.
            Искусство – путь к Свету. Знание – путь к свободе. Устремление – крылья полета".


Грани Агни Йоги, 1963 г., 7.
deilf: (Default)

«Музыка вдохновляет не только душу великого музыканта; каждый ребенок, рождающийся в этом мире, начинает двигать руками и ногами в ритм своей музыке. Поэтому не будет преувеличением сказать, что музыка это язык красоты; язык Единого, которого любит каждая живая душа, язык Бога. И когда человек осознает это и понимает, что совершенство нашей красоты - это Бог, наш Возлюбленный, тогда ему становится ясно, что музыка - это Божественное Искусство.

 Музыка выше любого искусства; музыка превосходит даже религию. Ибо музыка возвышает душу человека даже больше, чем так называемые внешние формы религии.

Это не значит, что музыка может занять место религии; не каждая душа настроена на тональность музыки, и не всякая музыка так высока, чтобы поднять душу выше, чем это может сделать религия.

 Но только музыка может поднять человека выше любой формы.

В древние времена Боги и великие пророки были и великими музыкантами. Шива изобрел вину; Кришна всегда изображен с флейтой. Когда Моисей внимал Богу на горе Синай, он услышал "Музе Ке" ("Моисей, внимай") и откровение, пришедшее к нему, было откровением тона и ритма. Так он и назвал его - Музек; от этого слова произошло слово музыка. Псалмы Давида были песнями. Индийская Богиня красоты и знания Сарасвати всегда изображается с виной.

А что это значит? Это значит, что суть всей гармонии - в музыке. Человечество утратило древнее искусство магии, но если и остается в мире какая-то магия, то это - музыка.

Музыка - это гармония всей Вселенной в миниатюре, поскольку гармония Вселенной - это сама жизнь, а человек, будучи Вселенной в миниатюре, проявляет гармоничные и негармоничные аккорды в пульсации крови, в биении сердца, в ритме и тоне. Его здоровье и болезни, восторг и смятение - все показывает наличие или отсутствие музыки в его жизни.

 И чему музыка учит нас? Музыка помогает нам тренировать себя в гармонии; это и есть магия музыки и ее тайна. Музыка, которую вы любите, настраивает вас и вводит в гармонию с жизнью.  

Поэтому музыка необходима человеку.

Многие говорят, что музыка им не нужна; но дело в том, что они ее еще не слышали. Если бы они действительно услышали музыку, она коснулась бы их души, и они невольно полюбили бы ее. Если им безразлична музыка, это всего-навсего значит, что они еще не знают ее, не научились успокаивать сердце и открывать его музыке.

 И еще - музыка развивает нашу способность воспринимать прекрасное в других искусствах.  

 А что мешает человеку воспринимать красоту мира? Его тяжелое сердце. А подлинный источник музыки - родник души. Когда начинает бить этот родник, он смывает с нашей души тяжесть, и восторг музыки делает нас легкими, и мы видим красоту мира.  

Философия Востока различает 5 видов опьянения: опьянение красотой, юностью и силой; опьянение богатством; опьянение властью; опьянение знанием. Но эти четыре опьянения меркнут, как звезды при появлении солнца, перед опьянением музыкой.  

 Причина этого - в том, что музыка касается глубочайшей части нашего существа. Музыка проникает глубже, чем любое другое впечатление внешнего мира. И красота музыки - в том, что она одновременно - и источник творения, и возможность воспринять его.  

 Поэтому мистики всех эпох любили музыку превыше всего. Ведь под действием музыки душа распускается, и открывается интуиция; и сердце человека раскрывается для всей красоты - и внутри, и снаружи; музыка возвышает и приносит совершенство, которого жаждет каждая душа.  


       Хазрат Инаят Хан, «Мистицизм Звука»

  
         Картина - Фрейдун Рассули




deilf: (Default)


 Оказывается, взгляды выдающегося российского искусствоведа Паолы Волковой во многом созвучны мыслям Михаила Казиника.       

М. С. Казиник в своих книгах, выступлениях и передачах неоднократно говорил, что, в отличие от науки, которая развивается от простого к сложному, в Искусстве происходит обратное движение - от сложного к простому.        

На 43 минуте 30 секунде Вадим Абдрашитов, вспоминая Паолу Волкову, говорит:

« - Главное, что она пыталась доказать и показать, это то, что Искусство не развивается. Такого процесса, как развитие Искусства не существует.

 - То есть никакого прогресса в этом нет?

- Мне кажется, что все её ощущения, все её размышления были о том, что Искусство не развивается. Почему — это другой вопрос. Это интересовало и вслух формулировал это Михаил Ильич Ромм, который говорил: «Вот поразительно — наука развивается, что-то происходит, и это мы можем отследить, а в искусстве ничего не происходит на самом деле. Меняются формы, пробы форм, пробы пера, пробы кисти. Но по сути всё остаётся на том же самом месте, с чего началось. Поэтому, к счастью, невозможно сказать, что произведение какого-то современного и даже несовременного художника это более яркое явление, более, что называется, продвинутое, чем вот те остатки, останки греческого искусства... И она постоянно об этом говорит. Вот «Мост через бездну» (название авторской передачи Паолы Волковой) я как раз таким образом воспринимаю, я лично. Что это не между какими-то периодами какие-то мосты, а как раз наоборот — мосты через всё то, что, казалось бы, развивается в Искусстве, что идёт какое-то развитие. Ничего подобного... И я вот так её слушаю.
...Может быть её обращение к Тарковскому во многом связано и с этим, потому что, если пристально, под её углом... взглянуть на того же «Андрея Рублёва», то это как раз об этом, о том, что никакого развития не существует, а существует то самое Искусство, либо не существует в принципе, либо в принципе это не Искусство. И вот мне кажется, что её отношение к людям, о которых мы здесь говорили, о том, что она не вступала в прямые дискуссии, не участвовала в диспутах, это как раз связано с тем, что она, наверное, и к людям так относилась, потому что... не то, чтобы там откуда-то сверху смотрела, но то что имела дело, так сказать, с широкоугольной оптикой...»


Передача «Наблюдатель» на телеканале «Культура», эфир от 13.03.2014

tvkultura.ru/video/show/brand_id/20918/episode_id/973663

deilf: (Default)
Гоголь о Пушкине:

«... Даже и в те поры, когда метался он сам в чаду страстей, поэзия была для него святыня - точно какой-то храм. Не входил он туда неопрятный и неприбранный; ничего не вносил он туда необдуманного, опрометчивого из собственной жизни своей; не вошла туда нагишом растрепанная действитебьность. А между тем все тм до единого есть история его самого. Но это ни для кого не зримо. Читатель услышал одно только благоуханье; но какиа вещества перегорели в груди поэта затем, чтобы издать это благоуханье, того никто не может услышать. И как он лелеял их в себе! как вынашивал их! Ни один итальянский поэт не отделывал так сонетов своих, как обработывал он эти легкие, по-видимому мгновенные созданья. Какая точность во всяком слове! Какая значительность всякого выраженья! Как все округлено окончено и замкнуто! Все они точно перлы; трудно и решить, которое лучше. Словно сверкающие зубы красавицы, которые уподобляет царь Соломон овцам-юницам, только что вышедшим из купели, когда они все как одна и все равно прекрасны». 

Какое трепетное отношение к Искусству!
 
 
deilf: (Default)
  Итак, второй искусствоведческий вопрос — что можно или нельзя изображать? Третий вопрос — кто такая женщина? Это было определение сути Богородицы. Святая Богородица. Богородичный культ и там, и тут. Внимательно выслушайте формулировку: кто такая Богородица? Почему возникает такой вопрос? А потому, что пришло время оформить институт Церкви как в понятийном, так и в жизненном смысле. Православие определило это так: Богородица есть Приснодева.


В Новом Завете сведений о жизни и смерти Матери Иисуса очень мало. Поскольку вопросы, касающиеся этой темы, возникали достаточно часто, христиане начали создавать апокрифические писания. Начинают распространяться рассказы о чудесах, связанных с ее именем. Во II веке почитание Богоматери распространяется во всех христианских общинах. Богоматерь приобретает функцию защитницы всех людей перед лицом Сына. Она испила чашу — великую горькую чашу приобщения к страданиям. Апокриф «Хождение Богородицы по мукам» описывает, как Богородица в сопровождении архангела Михаила ходила по местам, где мучаются за свои грехи души умерших грешников. Она ходила по аду босая и взяла страдание в свое сердце (поэтому оно и стало кровоточить) не только своего Сына, но и страдания человечества в целом. Это очень интересная часть ее биографии, часть Ее образа, которая соединяется с темой защиты и жертвы. В страдании и слезах обратилась Богородица к Господу с мольбой о милосердии к грешникам. Господь внял ее мольбам и остановил страдания мучеников с Великого четверга до Троицына дня.


В Деисусном чине Богородица как защитница — очень мощный образ. Она является приобщенной. Она знает, что такое страдания. Она знает, сколько невиновных страдает, сколько требуется отпущений. Она может просить.

Посмотрите на знаменитую икону Владимирской Божией Матери. Это византийская икона IX века, написанная после иконоборчества Комнинов и привезенная на Русь. Владимирской она называется потому, что Андрей Боголюбский из Вышгорода, под Киевом, где она находилась в резиденции киевских князей, перевез ее во Владимир, ибо владимирские князья установили в России Богородичный культ.


Сейчас на ней написано, что она XI века. Неправда. Эта датировка скорее политическая — МЫ написали. Но писали не мы, это византийская икона IX века. Вот здесь ФОРМУЛА — что такое Приснодева. Приснодева — это образ абсолютной чистоты. Прежде всего, женское начало. Оно определяется через понятие мироочищения. Женщина — это мироочищение, это непорочность. Это ношение в себе жертвенности и покровительства.


Эта икона является основой канона для женского церковного изображения. Наверное, не только церковного, но и во веки веков женского. Возьмите картину художника XX века Кузьмы Сергеевича Петрова-Водкина, написанную в 1914–1915 годах, которая называется «Богоматерь Умиление злых сердец». Вы что думаете, это он икону пишет? Это он пишет новую женщину предреволюционного Петрограда.


В Богородице самое главное — образ: Приснодева, то есть девственность. Под понятием Девы главное качество — чистоты, невинности. Во всех местах, где случались чума, пожары, бедствия, ставилась Богородичная церковь — Рождества Богородицы, Вознесения Богородицы, Успения Богородицы. Это вопрос чистоты, очищения.


У Богородицы всегда изображение девственно-девичьего облика, очень точно сложившийся иконографический тип. Узкое лицо, узенький, тонкий нос, почти нет рта, то есть нет чувственных черт никаких, огромные глаза, узкие тонкие руки. Как писал протопоп Аввакум: «Персты рук твоих тонкостны». Вот у Нее тонкостны персты. Это облик именно необычайной чистоты, девичества, нежности, нетронутости. Это традиция женского милосердия. Женщины, рожайте, терпите, молчите, милосердствуйте, покровительствуйте — в этом ваша миссия. В милосердии. В покровительстве. В чистоте. В рождении. В жертве. Всегда в ней сочетаются два возраста — возраст девичества и возраст уже Той, которая полна невероятной печали, потому что, держа Младенца на руках. Она Его уже отдала.


Здесь и Младенец изумительно изображен. Это вообще икона совершенно феноменальная. Она каноническая. Посмотрите, как написано — Он не отделяется от Ее тела. Нигде не выходит как бы за Ее пределы. Он еще от Нее не отделен. А вместе с тем, Он — в царственном гемате, потому что Он уже Царь Небесный. Он уже — Верховный судия. Она невинна и юна и уже жертвенна, и Она уже прожила свою трагедию, и Она уже отдала. А Он, как бы еще не отделившийся от Нее, но уже воин, царь, защитник.


Это единственный в русской иконографии сюжет, который называется «Умиление» или «Взыскание». Он обнимает Ее за шею и прижимается щекой к Ее щеке. Но вы видите, что Она на Него не смотрит. Она только Его взяла и прижимает к себе, но уже на Него и не смотрит, потому что Она уже видит ТО. Это очень глубокая игра со временем и с сущностями. Это совершенно необыкновенная икона, которая полностью ложится на ту формулировку, о которой мы сказали, — Она есть Приснодева Богородица.


Есть еще одно очень интересное каноническое изображение Богородицы. Феноменальное. Называется «Знамение». Это самое древнее изображение. Считается, что этот канон создан апостолом Лукой. Вот когда Приснодева стоит в плаще и держит руки вверх, то здесь Она — и Богородица, и защитница. Это изображение еще называется «Нерушимая стена». Такое мозаичное изображение можно увидеть на внутренней апсиде в Киеве.


Считается, что первичный канон писан апостолом Лукой. Из четырех апостолов Лука был покровителем искусств. Лука был живописцем, и художники называли себя «цехом святого Луки». Считается, что он писал Ее дважды. С Младенцем один раз.


В термах Диоклетиана есть исторический музей, и там, на втором этаже — изображение Богоматери на камне(!) выцарапано гвоздем или каким-то ножом, датированное, между прочим, I веком. Она стоит, держит руки, на ней молитвенное еврейское одеяние — талес, полосатая такая одежда, типа пончо.


Принадлежит авторство Луке или не принадлежит — вопрос, но там находятся самые ранние изображения, какие только есть в христианском мире. Это действительно I век. Ни в одной книге этого изображения нет.


Вокруг этого древнейшего канона велись научные споры. Если вы внимательно посмотрите на изображение, то увидите диск. Спор шел именно в этом отношении: является ли это проекцией того, что Она уже несет под сердцем? Но есть другая версия. Ее высказал один из величайших специалистов по владимирскому искусству — Вагнер. Он написал лучшие книги по владимирской архитектуре. Вагнер сказал, что это похоже на спроецированный откуда-то луч. Проекция луча. Это действительно больше всего похоже на какую-то проекцию извне. Она — защита, объятия миру. И Он из Нее выйдет, но это и есть непорочное зачатие. Не нужен Гавриил, не нужен даже вестник — это спроецировано в Нее откуда-то. Совершенно гениальный канон.


Мы специально показали два древнейших канона Богородицы. Изначально таких изображений в западной культуре быть не могло, потому что у них формулировка другая. У нас на первом месте Приснодева, а затем Богородица, а в западной культуре первое слово — Богородица, а второе — Царица Небесная. Слово Приснодева отсутствует. Он — Царь Небесный, Она — Царица Небесная.


И благодаря этому определению возникает сюжет, которого в России никогда не было, нет и не будет. На Западе он с самого начала возник, и всюду у него есть дорога. Все художники его писали, на всех соборах он, на всех витражах и называется «Коронование Богородицы». Внизу стоят апостолы, два облака очень комфортабельных, на одном Она, такая нежная Девушка, на другой Он — такой прелестный юноша, то ли принц, то ли жених Ее, то ли суженый, то ли сын Ея.


А теперь давайте зададим вопрос: у нас в России трубадуры были? Культ служения Даме мог сложиться? Где эти тамплиеры с мечтой в глазах о Прекрасной Даме и с розой в руке? Уходит, ускользает главный нравственный стержень. Вот о чем писал Лев Толстой. Во-первых, женщины-разрушительницы — Анна Каренина, Маша в «Живом трупе». А где же образец для подражания? Конечно, Наташа Ростова. Толстой жил на сломе веков. Блок уже заявил про Прекрасную Даму и все поняли, что надолго или навсегда, но все кончено. «Ты в синий плащ печально завернулась…», или «Незнакомка»: «По вечерам над ресторанами…» — это не православные традиции. Получилось из этого что-нибудь? Нет, и не получится, естественно. Никогда. До начала XIX века ухаживать за дамами не было принято. Они не Прекрасные Дамы, они должны рожать, хорошо варить щи, делать котлеты, заниматься хозяйством и молчать. Понимаете? То же самое при Советском Союзе. И только Николай Гаврилович Чернышевский: «Не отдавай поцелуя без любви» — последовательно соблюдал все традиции православия.


Всё это мост над бездной. Всегда смотрят на икону, а что за этим стоит? Величайшие культурные традиции, которые сдвинуть с места невозможно. Это духовно-культурная традиция. И если вам не дарят цветы — не удивляйтесь, у нас мужчин нет, быть не может, трубадуров-то не было никогда. У нас Дон Жуана до XIX века в литературе не было. Чтобы был Дон Жуан, должна быть женская тема — по крайней мере, Лаура или донна Анна. А у нас романов-то о любви нет. Они не существуют. У нас нет ЭТОЙ литературы. Это все придет с Запада в начале XIX века. Это Тургенев, это Бунин, но это западное отношение к женщине.


К искусству нельзя относиться формализованно. Оно — вещь не формальная. Из культуры никогда ничего не пропадает. Если что-то было — всегда там и останется. Возьмите образы женщин, созданные Александром Сергеевичем Пушкиным. «Чистейшей прелести чистейший образец». Пушкин был действительно гениальным писателем и действительно русским писателем, несмотря на совершенно немыслимое смешение кровей. Пушкин есть доказательство того, что не обязательно нужно родиться русским, чтобы быть подлинно русским писателем. Он как раз и доказывает, что это вопрос не этнического начала, а духовной традиции, духовного наследства. Пушкин был подлинным русским писателем, создав всю русскую литературу. Какие потрясающие женские образы: Татьяна Ларина («Евгений Онегин»), Маша Миронова («Капитанская дочка») — Александр Сергеевич эту традицию, Богородичную, удивительнейшим образом запечатлел.


* * *


Мы не берем жизнь человека, мы берем то, как отражается слово, а оно отражается как слово искусства, как слово национального сознания. Вот где исток. Вот в этой теме высокой жертвенности, высокой жертвы и непорочности. Она прижимает к себе, к груди Ребенка, который еще от Нее не отделился, но глаза Ее устремлены не на Него — Она смотрит на нас, и в глазах Ее великая всемирная скорбь, печаль за нас. И Она отдает это в свою жертву.


Тема Приснодевы, очищения, мироочищения — очень важная вещь. Она проходит красной нитью через всю эстетику русского искусства. Даже тогда, когда оно из древнерусского искусства стало светским и европейским, все равно женский портрет и женский образ сохраняют эти традиции. Боровиковский, Рокотов, Крамской, Поленов, Врубель — когда русские художники пишут женщину, они пишут ангелов в душе, они пишут человека с ангелом в сердце.


Паола Волкова, «Мост через бездну», книга четвёртая, глава шестнадцатая, «Тебе дана благая власть»


Владимирская Богоматерь



«Нерушимая стена». Софийский собор в Киеве. XI в.



К.Петров-Водкин, "Богоматерь Умиление Злых сердец"1915







Эль Греко, «Коронование девы Марии», 1591, Толедо








 


 

deilf: (Default)
 «Готика ведь не имеет тела — она бестелесна. Она имеет только звук, свет и цвет. Романская культура тело имеет, а готика — нет. Готика, как алхимия, — искусство превращения камня в кружево. А кто всё это строил? Об этом никто и никогда не знал. И до сих пор не знает. В архитектуре это называется «тайной готического свода».

Помимо того что свод можно сравнить с кружевом или паутиной, он есть вертикаль — такая идея мнимой хрупкости. А эта хрупкость пережила очень многое и многих. Она очень сильная. Вся готическая идея основана на этой вертикальности, истонченности и утонченности. Весь европейский мир во всем, что бы он ни делал, стремился к вертикализму. Главное — это теснота вертикали...

Все готические соборы несут в себе очень глубокий смысл и символ. Места, на которых они строились, тщательно выбирались. Каждый собор обязан был иметь подле себя университет — так полагалось, он являлся источником тайных знаний. Кем конкретно была придумана конструкция собора — не известно. Вот это и интересно во французской готике — она анонимна. Итальянское Возрождение — всё именное. Там всё имеет свое имя. «Я отвечаю за свое произведение! Это мое творение! Это я создал!» А готика имен не имеет. Иногда попадаются псевдонимы, но на самом деле готика безымянная. Это принцип. Потому что над всем стоит тайная охрана знаний. Никто ничего не должен знать. Всё должно быть сокрыто и никому не ведомо. Это единственное условие, при котором всё может быть сказано. ...

...Основа любого готического собора — это нервюрные своды. Куда ни кинь взгляд, кругом нервюрные своды. Они должны были присутствовать обязательно и не фрагментарно. Посмотрите, как они сложены, эти нервюрные маленькие колонны: словно пучки нервов, как переплетенные пальцы. Чтобы вся эта сложнейшая конструкция стояла, необходимо было сделать сложнейшие расчеты. Вот в этом и есть феномен Средневековья! Какими они были учеными! А мы говорим: «темная эпоха». И это мы вели речь только о голой конструкции, а ведь собор — это книга. И внутри, и снаружи она рассказывает об очень многом. Если проем надо сделать или скульптуру — всё это должно было иметь сцепку со всем остальным. Вот и приходилось это всё складывать сначала конструктивно, фигуративно, на уровне символического концептуализма, как пустое сооружение, и только потом оно начинало чем-то обрастать. Но интересно не только это. Настоящий католический собор представляет собой буквально музыкальный инструмент. Обратите внимание, что происходит со звуком, когда вы стоите внутри здания? Звук идет сверху. В соборе заложен совершенно необыкновенный феномен акустики. Орган помещается на западном портале, внутри, на линии. Там же и хор. Но вы никогда не слышите звука с этой линии, а только сверху, потому что почти каждый камень, из которого сложен собор, имеет такие дырочки, как в органе. Собор — это пространство, где вы должны находиться не только внутри этой нематериальности, этого света и цвета, но и обязательно внутри звука. Без этого нахождения внутри звука никакой собор немыслим, потому что он становится безголосым».

Паола #Волкова, «Мост через бездну», книга четвёртая, глава четырнадцатая.
 


 





 
deilf: (Default)
Или как выбирать мужчин в мужья.

«Я должна вам рассказать историю автобиографическую, которая имеет очень большое значение. Я очень многим, лично я, обязана лорду Филиппу Уортону, как ни одному мужчине в своей жизни, потому что я в него влюблена была до восемнадцатилетнего возраста, и он абсолютно ликвидировал какую бы то ни было систему общения с мальчишками. У меня был своеобразный эталон. У моего отца была прекрасная библиотека, и там было изображение лорда Филиппа Уортона в белом атласном плаще и в бархатном камзоле. И я, как увидела его, поняла, что это — моё божество, мой кумир. В нём было всё. Может ли какой-нибудь мальчик из советской школы сравниться с лордом Филиппом Уортоном?
Моей дочери было десять лет, когда она влюбилась в портрет Томаса Гейнсборо «Мальчик в голубом». У меня тоже была библиотека, она там обнаружила этого «Мальчика». Мы выяснили его имя, биографию. Она его тоже полюбила. Я только рада, потому что понимаю, что она будет так же в жизни надёжно застрахована, как и я. В моей жизни были только высокие эталоны. После лорда Филиппа Уортона был лорд Байрон, а потом я вышла замуж. Это действительная история, реальная».

Паола Волкова, «Мост через бездну», книга третья.


Антонис ван Дейк, "Портрет Филиппа IV, лорда Уортона"






Томас Гейнсборо, "Мальчик в голубом"



deilf: (Default)
 «Я всегда думал (когда ещё был «художником») и всегда думаю, что самое высокое искусство — это ИСКУССТВО ЖИТЬ. Как часто люди проявляют большие дарования владеть собою до тончайших движений пальцев (у музыкантов), до детального расчёта каждого слова (у поэтов и писателей), до едва уловимого тона (у живописцев), когда они погружаются в свою творческую работу. И вот, почти все эти «артисты и художники» в жизни оказываются совсем неспособными владеть не только тончайшими деталями своего душевного состояния, своих эмоций или хода своего мышления, но даже сдерживать свои самые грубые страсти. Итак, искусство жить, то есть владеть собою на всякий час, во всяком месте, во всяком деле, со всяким человеком — есть несомненно высшее из всех искусств; и самое прочное при этом, потому что уйдёт оно с человеком и за гроб, в вечную жизнь».

Старец Софроний (Сахаров)
 
deilf: (Default)
 "Вся красота по своей природе завуалирована,
и чем больше красота, тем больше она укрыта".


"Без скромности красота мертва,
поскольку скромность - это дух красоты".


"Красоту, которую укрывает скромность,
Искусство раскрывает нежно.
Уважая наклонности человека, оно убирает 
вуаль с красоты, которую прячут человеческие обычаи".


"Когда личность художника поглощена его искусством, 
она сама становится искусством".


Хазрат Инайят Хан
deilf: (Default)
"Урусвати помнит, насколько неуклонно Мы заботимся о сохранении Прекрасного. Уже в предвидении Армагеддона, Мы приступили к распространению советов о лучших способах охранения мировых сокровищ. Мы знаем, что силы тьмы приложат все усилия, чтобы воспрепятствовать этому спешному указу. Силы тьмы отлично понимают, сколько мощных эманаций излучают предметы искусства. Среди натисков тьмы такие эманации могут быть лучшим оружием.

Силы тьмы стремятся или уничтожить предметы искусства, или, по крайней мере, отвратить от них внимание человечества. Нужно помнить, что отвергнутое, лишенное внимания произведение не может излучать свою благотворную энергию. Не будет живой связи между холодным зрителем или слушателем и замкнутым творением. Смысл претворения мысли в произведение очень глубок, иначе говоря, он является притягательным магнитом и собирает энергию. Так, каждое произведение живет и способствует обмену и накоплению энергии.

Среди Армагеддона вы можете убедиться, насколько оказывают воздействия произведения искусства. Целая эпоха заключается в таком беспокойстве о драгоценных произведениях. Наши хранилища наполнены многими предметами, которые люди считают утраченными. Может быть, некоторые из них будут со временем возвращены народам, которые не сумели охранить их.
Не мало Мы спасали произведений искусства. Мы видели, как изощрялись темные, чтобы затруднить такие целебные условия. Но Мы знаем из самых Высших Сфер, когда нужно помочь человечеству. В Тонком Мире уже давно известно это предначертание. Мы не скрываем о мерах спешных, ибо происходящий Армагеддон имеет задачею разложить все энергии человечества. Так надеются темные, но Мы знаем, что противоставить им. Так замечайте, куда направляется Наша забота".

Учение Живой Этики, "Надземное", ч.1, 14.122
deilf: (Default)

«Я верю только в великую энергию культуры и искусства. Это единственная сила, которая оправдывает наше существование на Земле. Потому что никого сегодня не интересует посредством чего когда-то люди добывали себе пищу - всех интересует, что был Фома Аквинский, Николай Кузанский, Сенека, античные комедии, что был Христос и есть христианство как великая культура. Здесь я солидарен с Кантом, который сказал, что нет никаких признаков существования Бога, кроме культуры. Куда бы мы ни катились в этом мире, всегда противодействует этому высокий пласт культуры, который и есть доказательством бытия Божьего: как бы плохо ни жили во времена Моцарта, был Моцарт, как бы ни воевали во времена Бетховена, был Бетховен. И в их музыке вы уже не слышите следов тех воин и страхов, вы слышите гениальные произведения. Со временем уже никому не важно, за что и кто воевал, важно, что останется вечным, важно, что когда-то где-то какая-то женщина вдохновила какого-то мужчину на гениальные строки или на гениальную музыку... Искусство для меня - единственное доказательство существования Бога. В этом смысле я абсолютно верующий человек. Если есть Бах, Бетховен и другие великие - значит, Бог есть, значит, стоило Христу умирать, если он вдохновил Рембрандта. Все остальное меня не волнует».

Михаил Казиник


deilf: (Default)
 «У великого искусства нет времени. Настоящее искусство никогда не идет от простого к сложному: очевидно, что живопись Пикассо не сложнее наскальных рисунков, а Шостакович, живший через триста лет после Баха, не сложнее, чем Бах. Математика времен Баха проще математики времен Шостаковича, а музыка – нет. Это означает, что музыка божественна – она всегда у цели, у нее нет времени, а есть зависшее энергетическое облако в пространстве. Именно поэтому музыка обладает гигантской лечебной силой».

Михаил Казиник

deilf: (Default)
               О, искусство! Великое воздействием своим. Удивительное деяниями. Возвышенное красотою и тайнами. Ты - отблеск могущества извечного творца в душах гениев-творцов. Ты - идея, бодрствующая в мире, спяшем в движении, застывшем в хождении.

Незримыми пальцами ты берёшь стихии и творишь из них формы, образы, тела, мелодии, пребывающие, доколе пребудет время, и прекрасные до скончания века...

Небытиё становится бытиём, когда проходит перед тобою. Ничто претворяется в нечто, коснувшись края твоих одежд. И смерть, остановившись подле тебя, пресуществляется в жизнь. Все звуки, цвета и линии. Все стихии, духи и тени. Всё, чтоприрода созидает в своём движении, и человек - в своём бытии, повинуется твоей воле, сбывается в твоём бытии и склоняется к твоим желаниям.


Джебран Халиль Джебран, «Искусство», пер. Владимира Маркова

deilf: (Default)
 "Истинное искусство – не в высоких и низких нотах, не в звонких словах стихотворения или в линиях и красках картины, оно – в тех молчаливых трепещущих паузах, что возникают между тонами песни, в тех волнующих оттенках поэмы, что безмолвно, уединённо и скрыто пребывают в душе поэта, оно – в откровении картины, созерцая которую, ты видишь вдали нечто неведомое и прекрасное".


Джебран Халиль Джебран, "Явное и сокровенное"

August 2017

S M T W T F S
  1 2345
6789101112
13141516 171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 22nd, 2017 04:54 pm
Powered by Dreamwidth Studios