deilf: (Default)
            Я не любил Его, но и ненависти у меня к Нему не было. Я внимал Ему, чтобы  слушать не Его слова, а звук Его голоса, ибо Его голос был мне приятен.

            То, что Он говорил, было неуловимо для моего ума, но музыка Его речи была ясна моему уху.

            Поистине, если бы другие не рассказали мне, чему Он учит, я не знал бы и того, был он за Иудею или против неё.

            Дж. К. Джебран "Иисус, сын человеческий"  
 
            © Перевод с англ. Deilf, 2017

            Картина - Maurycy Gottlieb, "Christ preaching at Capernaum" (detail)
           


ПЁТР

Apr. 23rd, 2017 06:39 pm
deilf: (Default)
               Однажды в Капернауме мой Господь и Учитель сказал так:
            «Ваш сосед это ваше другое «я», обитающее за стеной. В понимании все стены падут.

            Кто знает, быть может ваш сосед это ваше лучшее «я», носящее другое тело? Любите же его так, как бы вы любили самих себя.

            Он также и проявление Всевышнего, которого вы не знаете.

            Ваш сосед - это поле, где ручьи вашей надежды бредут в своих зелёных одеяниях, а зимы вашего желания грезят о снежных вершинах.

            Ваш сосед - это зеркало, в котором вы узрите своё лицо, прекрасное от радости, вам неведомой, и от печали, вами неразделённой.

            Я желал бы, чтобы Вы любили своего соседа так же, как Я люблю вас».

            Тогда я спросил Его: «Как могу я любить соседа, который не любит меня, и который жаждет моей собственности? Того, кто желает украсть моё имущество?

            И Он ответил: «Когда вы пашете, а ваш слуга позади вас бросает семя в землю, остановитесь ли вы и оглянетесь, и прогоните ли воробья, кормящегося  несколькими вашими зернами? Поступив так, вы будете недостойны богатства вашего урожая».

            Когда Иисус сказал это, я устыдился и замолчал. Но я не боялся, ибо Он улыбнулся мне.


            Дж. К. Джебран "Иисус, сын человеческий"  
  
            © Перевод с англ. Deilf, 2017

            Картина -  Maurycy Gottlieb, "Christ preaching at Capernaum" (detail)



deilf: (Default)
            Я снова хочу поговорить о Нём.

            Бог дал мне голос и пылающие уста, но не умение произносить речи.

            И недостоин я более полного слова, но я призову моё сердце к устам.

            Иисус любил меня, и я не ведал, почему.

            И я любил Его, потому что он пробудил мой дух к высотам вне моих пределов, и к глубинам вне моей досягаемости. 

            Любовь - это священная тайна.

            Для тех, кто любит, она остаётся вечно бессловесной;

            Но для тех, кто не любит, она может быть лишь бессердечной насмешкой.

            Иисус позвал меня и моего брата, когда мы трудились в поле.

            Я был юн в ту пору, и только голос рассвета проникал в мои уши.

            Но Его голос, его призывное звучание были концом моего труда и началом моей страсти.

            И ничего не существовало для меня в те дни, кроме прогулок под солнцем и поклонения красоте часа.

            Можете ли вы представить себе величие, слишком великодушное, чтобы быть величественным? И красоту, слишком сияющую, чтобы казаться красивой?
Можете ли вы услышать в своих снах голос, смущающийся от собственного восторга?

            Он позвал меня, и я пошёл за Ним.

            В тот вечер я вернулся в дом моего отца, чтобы взять ещё один плащ.

            И я сказал моей матери: «Иисус из Назарета пожелал, чтобы я был среди Его товарищей». 

            И она сказала: «Иди Его дорогой, мой сын, так же, как и твой брат».

            И я сопровождал Его.

            Его благоухание звало меня и командовало мной, но только затем, чтобы меня освободить.

            Любовь — милостивый хозяин для своих гостей, но для незваного гостя его дом — мираж и глумление.

            Теперь вы хотите, чтобы я объяснил чудеса Иисуса.

            Все мы — чудесный жест мгновения. Наш Господь и Учитель был центром этого мгновения.

            Однако Он не желал, чтобы жесты Его были известны.

            Я слышал, как он говорил хромому: «Встань и иди домой, но не говори священнослужителю, что я исцелил тебя».

            Но разум Иисуса был обращён не к калеке, а к тому, кто крепок и прям.
            Его разум искал и удерживал другие умы, а Его совершенный дух беседовал с другими душами. 

            И тем самым Его дух менял эти умы и души.

            Это казалось чудесным, но с нашим Господом и Учителем это было просто, как дышать воздухом каждого дня.

            А теперь позвольте мне рассказать о другом.

            Однажды, когда Он и я одни брели по полю, мы оба были голодны и подошли к дикой яблоне. 

            Всего два яблока висело на ветке.

            И Он рукой взялся за ствол дерева и потряс его, и яблоки упали.

            Он поднял их оба и одно дал мне. Другое осталось в Его руке.

            Я был голоден и съел яблоко, и съел его быстро.

            Потом я посмотрел на Него и увидел, что Он всё ещё держит в руке другое яблоко.

            И Он дал его мне со словами: «Съешь и это».

            И я взял яблоко, и в своём бесстыдном голоде съел его.

            И когда мы продолжили путь, я взглянул на Его лик.

            Но как я могу рассказать вам о том, что я увидел?

            Ночь, где в пространстве горят свечи, 

            Недостижимая для нас мечта; 

            Полдень, когда все пастухи спокойны и счастливы от того, что их стада пасутся;

            Вечер, и тишина, и возвращение домой;

            Потом сон и сновидения.

            Всё это я увидел в Его лике.

            Он дал мне два яблока. И я знал, что Он был так же голоден, как и я.
            
            Но теперь я знаю, что Он испытывал удовлетворение, отдавая их мне. Сам Он вкушал иные плоды от иного дерева.

            Я бы рассказал о Нём больше, но как?

            Когда любовь становится огромной, любовь становится бессловесной.

            И когда бремя памяти слишком велико, она ищет безмолвную глубь.


            Дж. К. Джебран "Иисус, сын человеческий"  
 
            © Перевод с англ. Deilf, 2017

            Картина -  Saint John on Patmos, Master of the Female Half-Lengths 




deilf: (Default)
            Он плохо отзывался о богатых. И однажды я спросил его: «Господин, что мне следует делать, чтобы обрести мир в душе?» 

            И он повелел мне отдать моё имущество бедным и последовать за Ним.

            Но Он не владел ничем, и поэтому Ему были неведомы ни даруемые имуществом уверенность и свобода, ни лежащие в нём достоинство и самоуважение.

            В моём хозяйстве семь дюжин рабов и управляющих; одни трудятся в моих рощах и виноградниках, и другие водят мои корабли к дальним островам.

            Если бы я внял Ему и отдал своё имущество бедным, что бы случилось с моими рабами и слугами, с их жёнами и детьми?
            Им тоже пришлось бы стать нищими у ворот города или у галереи храма.

            Не постиг этот добрый человек и тайны имущества. Поскольку Он и Его последователи жили от щедрости других, Он считал, что и все люди должны жить так же.

            Вот противоречие и загадка: следует ли богатым даровать свои богатства бедным, и должны ли у бедных быть чаша и хлеб богатого человека, прежде чем они пригласят его к своему столу? 

            И должен ли владелец башни принимать у себя в гостях своих арендаторов, прежде чем назовёт себя господином собственной земли?

            Муравей, запасающий пищу на зиму, мудрее кузнечика, поющего в один день и голодающего в другой.

            Прошлым субботним днём один из Его последователей сказал на рыночной площади: «На пороге небес, где Иисус может оставить свои сандалии, ни один человек не достоин того, чтобы приклонить свою голову».

            Но я спрашиваю, на пороге чьего дома этот честный бродяга мог бы оставить свои сандалии? У Него самого никогда не было ни дома, ни порога; и Он часто ходил без сандалий.


      Дж. К. Джебран "Иисус, сын человеческий"  
 
            © Перевод с англ. Deilf, 2017

            Картина - Heinrich Hofmann, Christ And The Rich Young Ruler




deilf: (Default)
             Горечь смерти менее горька, чем жизнь без Него. Дни затихли и замерли, когда Его вынудили умолкнуть.
             Только эхо в моей памяти повторяет Его слова. Но не Его голос.

             Однажды я слышал, как Он сказал: «Ступайте в своей тоске на поля, и сядьте рядом с лилиями, и вы услышите, как они поют на солнце. Они не ткут полотно для одежд, не воздвигают укрытий из дерева или камня, но они поют. 

             Он, который трудится ночью, исполняет их нужды, и роса Его милости лежит на их лепестках.

             И не пребываете ли и вы под Его опекой, того, кто никогда не утомляется и не отдыхает?»

             И однажды я слышал, как Он говорил: «Птицы на небесах сосчитаны и исчислены вашим Отцом, как сочтены и волосы у вас на голове. Ни одна птица не ляжет под ноги лучнику, и ни один волос вашей головы не поседеет и не падёт в пустоту старости без Его воли».

             И снова говорил Он: «Я слышал, как вы шепчете в ваших сердцах: "Наш Бог будет более милосерден к нам, сынам Авраама, нежели к тем, кто сначала не знал Его".

             Но я говорю Вам, что хозяин виноградника, позвавший одного работника собирать урожай утром, а другого на закате солнца, и всё же заплативший последнему, как первому, что этот человек действительно справедлив. Разве он не платит из собственного кошелька и по собственной воле?

             Так и Отец мой откроет ворота своего дворца на стук язычников также, как и на ваш стук. Ибо Его ухо внемлет новой мелодии с той же любовью, какую Он испытывает к часто слышимой песне. И с особенным одобрением, ибо это самая юная струна Его сердца».

             И вновь я слышал, как Он говорил: «Запомните, что я скажу Вам: вор это человек в нужде, а лжец — человек в страхе; охотника, которого ловит страж вашей ночи, преследует и страж его собственной тьмы.

             Я бы хотел, что бы вы пожалели их всех.

             Если они станут искать вашего дома, позаботьтесь открыть свою дверь и пригласить их сесть за ваш стол. Если вы не примете их, то не будете свободны от всего того, что они совершили».

             И однажды я последовал за Ним на рыночную площадь Иерусалима, как сделали это другие. И Он поведал нам притчу о блудном сыне, и притчу о торговце, продавшем всё своё имущество, чтобы купить жемчужину.

             Но пока Он говорил, фарисеи привели в толпу женщину, которую они называли блудницей. И они стали напротив Иисуса и сказали Ему: «Она осквернила свой брачный обет, и была поймана на месте преступления».

             И Он пристально посмотрел на Неё, и положил руку ей на лоб и глубоко заглянул ей в глаза.

             Потом Он обернулся к мужчинам, которые привели её к Нему, и долго смотрел на них, а потом наклонился, и начал перстом писать на земле.  

             Он написал имя каждого, и рядом с именем Он написал тот грех, который каждый из них совершил. 

             И пока Он писал, они от стыда разбежались по улицам.

             И прежде чем Он закончил писать, перед Ним остались стоять только эта женщина и мы.

             И вновь Он заглянул в её глаза, и сказал: «Ты слишком много любила.
             А те, кто привёл тебя сюда, любили, но мало. И они привели тебя, чтобы уловить меня.

             А теперь иди в мире.

             Здесь нет никого из них, чтобы судить тебя. И если ты желаешь, чтобы твоя мудрость была такой же, как твоя любовь, взыщи меня; ибо Сын человеческий не будет тебя судить».

             И я задумался тогда, не потому ли Он сказал ей это, что Сам был не без греха.

             Но с того дня я долго размышлял, и теперь знаю, что только чистый сердцем может оправдать ту жажду, которая приводит к мёртвым водам.

             И только уверенно стоящий на ногах может подать руку спотыкающемуся.

             И я говорю снова и снова — горечь смерти менее горька, чем жизнь без Него.



             Дж. К. Джебран "Иисус, сын человеческий"  
 
            © Перевод с англ. Deilf, 2017

            Картина - Никола Пуссен. Христос и грешница


deilf: (Default)

 

Однажды вечером Иисус проходил мимо темницы, которая была в Башне Давида. И мы шли за Ним. 

Вдруг он остановился и прислонился щекой к камням тюремной стены.  

И так промолвил: 

«Братья моего древнейшего из дней, моё сердце бьётся с вашими сердцами, упрятанными за решётку. Если бы вы были свободны в моей свободе и шли со мной и моими товарищами! 

Вы заточены в темницу, но не одиноки. Множество узников ходят по улицам. Их крылья не подрезаны, но, подобно павлинам, они только машут ими, а летать не могут. 

Братья моего второго дня, скоро я навещу вас в ваших застенках и подставлю плечо под ваше бремя. Ибо не разделены невинные и виновные, и подобно двум костям предплечья никогда разъединены не будут.  

Братья сего дня, дня моего, вы поплыли против течения их рассуждений и были пойманы. Они говорят, что и я плыву против этого течения. Быть может, скоро я буду с вами, преступник среди преступников. 

Братья дня, ещё не наступившего, эти стены падут, и из этих камней Он создаст другие формы, Он, чей молоток - свет, и чей резец - ветер, и вы будете стоять свободными в свободе моего нового дня».  

Так сказал Иисус и пошёл дальше, и, пока не миновал Башню Давида, не отнимал руки от тюремной стены.

            Дж. К. Джебран "Иисус, сын человеческий" 
 
            © Перевод с англ. Deilf, 2017

            Картина - Adrien Dauzats, Jerusalem




 

 

 

 

 

 

 

 

 

deilf: (Default)
            Враги Иисуса говорят, что Он обращал свой призыв к рабам и изгоям и подстрекал их против их господ. Они говорят, что Он сам был низкого рода и поэтому взывал к таким же, хотя и старался скрывать своё происхождение.

            Но давайте обсудим учеников Иисуса и Его наставничество.

            Вначале Он избрал себе в товарищи нескольких мужчин из Северной страны, и они были людьми свободными. Они были сильны телом и отважны духом, и за эти минувшие два десятка лет проявили мужество, встречая смерть  с готовностью и пренебрежением.

            Вы думаете, что эти люди были рабами или изгоями?

            Вы думаете, что гордые князья Ливана и Армении забыли о своём знатном происхождении, принимая Иисуса, как Божьего пророка?

            Или вы полагаете, что знатных мужчин и женщин Антиохии и Византии, Рима и Афин мог увлечь голос предводителя рабов?

            Нет, Назареянин не поддерживал слугу в его противостоянии с хозяином. Не был Он и на стороне хозяина в его споре со слугой. Когда один человек выступал против другого, Он не не становился на чью-либо сторону.

            Он был человеком, превосходящим всех людей, и потоки, бежавшие по Его жилам, пели со страстью и мощью.

            Если благородство состоит в том, чтобы защищать, Он был благороднейшим из всех людей. Если свобода заключается в мысли, слове и действии, Он был самым свободным из всех.

            Если высокое рождение выражается в гордости, склоняющейся только перед любовью, и в беспристрастности, которая неизменно великодушна и милостива, тогда из всех людей Он был самым высокорождённым.

            Не забывайте, что только сильные и быстрые побеждают в состязании и  получают лавровый венок, и что Иисуса увенчали те, кто любил Его, да и Его враги тоже, хотя они об этом и не знали.

            Даже теперь жрицы Артемиды в тайных местах её храма каждый день возлагают венец на Его голову.


             
 
            
Дж. К. Джебран "Иисус, сын человеческий"
 
 
 
            © Перевод с англ. Deilf, 2016


            Картина - Raphael 'The Miraculous Draught of Fishes' 1515-16



deilf: (Default)

 Прежде чем Его привели ко мне, моя жена много раз говорила о Нём, но это меня не занимало. 

Моя жена мечтательница, и, как многие римлянки её ранга, она увлечена восточными культами и ритуалами. И эти культы опасны для Империи, а находя дорогу к сердцам наших женщин, они становятся разрушительными.  

Египту пришёл конец, когда аравийские гиксосы* принесли ему единого Бога их пустыни. И Греция была побеждена и повержена в прах, когда Астарта и её девять дев явились с сирийских берегов.

Что же касается Иисуса, я никогда не видел этого человека, прежде чем Его не привели ко мне как злоумышленника, как врага своего народа, а также и Рима. 

Его привели в преторию**, и его руки были привязанными верёвками к телу. 

Я сидел на возвышении, и Он подошел ко мне длинными, твердыми шагами; затем Он выпрямился, и Его голова была высоко поднята.

И я не мог понять, что нашло на меня в тот момент; но внезапно мне захотелось, хотя это не входило в мои намерения, встать и сойти с возвышения и пасть перед Ним. 

Я почувствовал, словно в Зал вошёл Кесарь, человек более великий, чем сам Рим. 

Но это длилось всего мгновение. А потом я увидел простого человека, который был обвинён в измене своим собственным народом. А я был Его правителем и судьёй. 

Я спрашивал Его, но Он не отвечал. Он только смотрел на меня. И в Его взгляде было сострадание, как будто это Он был моим правителем и судьёй.    

Потом снаружи стали доноситься крики людей. Но Он оставался безмолвным и по-прежнему смотрел на меня с состраданием во взгляде.  

И я вышел на крыльцо дворца, и увидев меня люди перестали кричать. И я спросил: «Что Вам нужно от этого человека?»   

И они все как один закричали: «Мы хотим распять Его. Он враг нам и враг Риму».  

И некоторые выкрикивали: «Разве Он не сказал, что разрушит храм? И разве Он не тот, кто притязал на царство? У нас не будет иного царя, кроме Кесаря». 

Тогда я оставил их и снова вернулся в преторию, и увидел Его по-прежнему стоящим там в одиночестве, и Его голова по-прежнему была высоко поднята. 

И я вспомнил, что читал слова греческого философа, который сказал: «Одинокий человек — самый сильный человек». В этот момент Назареянин был более велик чем его нация. 

И я не чувствовал к Нему снисхождения. Он был выше моего милосердия. 

Тогда я спросил Его: «Ты Царь Иудейский?» 

И Он не произнёс ни слова. 

И я снова спросил Его: «Разве не говорил ты, что ты Царь Иудейский?»    

И Он посмотрел на меня.  

И ответил тихим голосом: «Ты сам провозгласил меня царём. Возможно, с этой целью я и родился и затем и пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине».   

Се человек, говорящий об истине в такой момент.  

В своём нетерпении я обратился вслух и к самому себе и к Нему:

«Что есть истина? И что есть истина для невиновного, когда он уже в руках палача?» 

Тогда Иисус произнёс с силой: 

«Никто не будет править миром, иначе как с помощью Духа и истины». 

И я спросил Его: «Ты от Духа?» 

Он ответил: «И ты тоже, хотя и не ведаешь о том». 

И что это был за Дух, и что это была за истина, когда я, ради блага Государства, и они, из ревности к своим древним обрядам, отдали невиновного человека на смерть? 

Ни один человек, ни один народ, ни одна империя не остановятся перед истиной на пути к самоосуществлению. 

И я снова спросил: «Ты Царь Иудейский?» 

И Он ответил: «Ты сам сказал это. Я покорил мир прежде этого часа».

И из всего, сказанного Им, одно это было неподобающим, ибо только Рим покорил мир. 

Но вот снова поднялся голос толпы, и шум был сильнее, чем прежде.

И я спустился со своего места и сказал Ему: «Следуй за мной». 

И снова я появился на ступенях дворца, и Он стоял рядом со мной. 

Когда люди увидели Его, они заревели, подобно раскату грома. И в их крике я слышал только: «Распни Его, распни Его!». 

Тогда я отдал Его священнослужителям, которые привели Его ко мне, и сказал им: «Поступайте с Ним так, как желаете. И если будет на то ваша воля, возьмите солдат Рима, чтобы они сопроводили Его». 

И они взяли Его, и я распорядился, чтобы на кресте над Его головой написали: «Иисус из Назарета, Царь Иудейский». Вместо этого мне следовало сказать: «Иисус из Назарета, Царь». 

И этого человека раздели, высекли и распяли. 

В моей власти было спасти Его, но Его спасение вызвало бы восстание, а правителю провинции Рима всегда мудрее избегать нетерпимости к религиозной щепетильности покорённого народа. 

Я верю до сего часа, что сей человек был больше, чем подстрекатель. То, что я постановил, было не по моей воле, а в интересах Рима. 

Вскоре мы покинули Сирию, и с того дня моя жена стала женщиной печали. Иногда даже здесь, в этом саду, я вижу горе на её лице.    

Мне сказали, что она много говорит об Иисусе с другими женщинами Рима.  

Се человек, которого я обрёк на смерть, возвращается из мира теней и входит в мой собственный дом. 

И внутри себя я спрашиваю снова и снова — что есть истина, а что не есть истина? 

Может быть, это сирийцы подчиняют нас себе в тихие ночные часы? 

Конечно, этого не должно быть.   

Ибо Рим должен одержать победу над ночными кошмарами наших жён. 

 

* Гиксо́сы — группа кочевых скотоводческих племён из евразийских степей (привнесли колесничное военное дело на Ближний Восток), проникли в Плодородный полумесяц через Среднюю Азию и Иранское или Армянское нагорье. Захватившие, впоследствии, власть в дельте Нила в середине XVII в. до н. э. и затем, около 1650 г. до н. э., образовавших свою династию правителей. Своё название они получили от египетского Hqa xAswt «правитель (чужеземных) стран», передаваемое по-гречески ὑκσώς или ὑξώς. Иосиф Флавий («Против Апиона» I. 14, 82-83) переводит слово «гиксосы», как «цари-пастухи» или «пленники-пастухи», последнее подтверждается египетским HAq «добыча», «пленник».

 

** - букв. Зал Суда. В Евангелии же употребляется слово «претория»:  Претория (греч. прайторион; лат. преториум), служебная резиденция рим. наместника, причем здание, в к-ром располагалась П., одноврем. служило и казармой (Мф 27:27; Мк 15:16). В иерусалимской П. Пилат допрашивал Иисуса.

 

            Дж. К. Джебран "Иисус, сын человеческий"
 
            © Перевод с англ. Deilf, 2016


Изображение - мозаика 6-го века из базилики Сант-Аполлинаре-Нуово, Равенна, Италия

deilf: (Default)
        Иудеи, как и их соседи финикийцы и арабы, не позволят своим богам ни мгновения отдыха на ветру.

        Они сверх меры заботятся о своих божествах и слишком строго наблюдают за молитвой, богослужением и жертвоприношением друг друга.

        В то время как мы, римляне, возводим нашим богам мраморные храмы, эти люди спорят о природе своего бога. Пребывая в экстазе, мы поём и танцуем вокруг алтарей Юпитера и Юноны, Марса и Венеры, они же в своём восхищении носят рубище и покрывают головы пеплом - и даже сетуют на день, даровавший им жизнь.

        И Иисуса, человека открывшего Бога как существо радости, они пытали, а затем предали смерти.

        Эти люди не были бы счастливы со счастливым богом. Им ведомы только боги их боли.

        Даже друзья и ученики Иисуса, познавшие Его радость и слышавшие Его смех, сотворили образ Его печали и поклоняются этому образу.

        И в таком поклонении они не восходят к своему божеству, а лишь низводят его к себе.

        Но всё же я убеждён, что этот философ, Иисус, который не был подобен Сократу, обретёт власть над своей расой и, может статься, и над другими расами.

        Ибо все мы творения печали и мелких сомнений. И когда человек говорит нам: «Возрадуемся с нашими богами», мы не можем не прислушаться к его голосу. Странно, что боль этого человека превратили в обряд.

        Эти люди нашли бы другого Адониса, бога, умерщвлённого в лесу, и отпраздновали бы его убийство. Жаль, что они не вняли Его смеху.

        Но давайте признаемся, как римляне грекам. Разве мы сами слышим смех Сократа на улицах Афин? Разве в наших силах забыть чашу цикуты даже в театре Диониса?

        Разве не наши отцы всё также останавливаются на углах улиц, чтобы поболтать о тревогах и пережить счастливое мгновение, вспоминая скорбный конец всех наших великих мужей?

        Дж.К.Джебран "Иисус, сын человеческий"
 
            © Перевод с англ. Deilf, 2016

deilf: (Default)
            Вы хотите, чтобы я говорил об Иисусе, но как могу я завлечь страстную песнь всего мира в выдолбленный тростник?

            В каждом проявлении дня Иисус осознавал Отца. Он видел Его в облаках и в их скользящих по земле тенях.

            Он созерцал лик Отца, отражённый в тихих озерцах, и замечал неясный отпечаток Его стоп на песке. И часто закрывал глаза, чтобы вглядеться в Святые Очи.

            Ночь говорила с Ним голосом Отца, и в уединении слышал Он, как призывает Его ангел Господень. А когда засыпал, шёпот небес звучал в Его снах.

            Он часто бывал счастлив с нами и называл нас братьями.

            Взгляните, Он, который был первым Словом, называл нас братьями, хотя мы были всего лишь вчера произнесёнными слогами.

            Вы спрашиваете, почему я называю Его первым Словом.

            Слушайте, и я отвечу:

            Вначале Бог вошёл в пространство, и из необъятности Его движения родились земля и времена года.

            Потом Бог двинулся снова, и жизнь забила ключом и в своей страстной жажде устремилась ввысь и вглубь, желая всё больше себя самой.

            Затем Бог заговорил, и Его слова были человеком, и человек был духом, порождённым Божьим Духом.

            И когда Бог говорил так, Христос был его первым Словом, и это Слово было совершенно. И когда Иисус из Назарета пришёл в мир, первое Слово было   сказано нам, и звук стал плотью и кровью.

            Иисус Помазанник был первым Словом Бога, сказанным человеку, точно так, как если бы яблоня в саду пустила ростки и расцвела на день раньше других деревьев. И в Божьем саду тот день был эоном.

            Мы все — сыны и дочери Наивысшего, но Помазанник был Его первенцем,  пребывавшим в теле Иисуса из Назарета, и Он ходил среди нас и мы лицезрели Его.

            Всё это я говорю, дабы вы могли понять не только в уме, но в духе. Ум взвешивает и измеряет, но именно дух достигает сердца жизни и объемлет тайну, и семя духа бессмертно.

            Ветер может дуть и утихать, море будет вздыматься и успокаиваться, но сердце жизни это сфера покоя и безмятежности, и звезда, что сияет в нём, пребудет вовеки.


         
   Дж.К.Джебран "Иисус, сын человеческий"
 
            © Перевод с англ. Deilf, 2016



             Живопись -  Pedro Orrente, St John The Evangelist On Patmos



deilf: (Default)

Этот человек, который заполняет твой день и является тебе ночами, мне отвратителен. А ты терзаешь мой слух Его высказываниями и мой ум Его деяниями.

            Мне наскучили Его слова и всё, что Он совершил. Само Его имя оскорбляет меня, и название Его деревни. Хватит напоминать мне о Нём.


           
Почему ты делаешь пророка из человека, который был всего лишь тенью? Почему видишь башню в этой песчаной дюне и воображаешь озеро в дождевых каплях, собравшихся в отпечатке копыта?


           
Я не глумлюсь ни над эхом пещер в долинах, ни над длинными тенями заката; но я не желаю ни слушать измышлений, кипящих в твоей голове, ни рассматривать отражения в твоих глазах.


           
Какое слово произнёс Иисус, которое бы не сказал Гиллел*? Какую мудрость Он открыл, которая бы ни была поведана Гамалиилом**? А что его шепелявость по сравнению с гласом Филона***? В какие кимвалы Он ударял, в которые бы ни били ещё прежде, чем он был рождён?


           
Я внимаю эху пещер в безмолвных долинах, и вглядываюсь в длинные тени заката, но я бы не хотел, чтобы сердце этого человека вторило звуку другого сердца, и чтобы тень провидцев сама именовала себя пророком.


           
Кто станет говорить после того, как говорил Исайя? Кто осмелится петь после Давида?


           
И родится ли мудрость сейчас, после того как Соломон был приложен к его отцам?  


           
А наши пророки, чьи языки были мечами, а уста пламенем?


           
Оставили ли они за собой хоть соломинку для этого уборщика из Галлилеи? Или упавший плод для этого нищего из Северного Края? Всё, что Он мог, так это  только преломлять хлеб, испечённый нашими предками, и разливать вино, которое в прежние времена уже выдавили из винограда их святые ступни.


           
Я чту руку гончара, а не того, кто покупает товар.


           
Я почитаю того, кто сидит за ткацким станком, а не невежу, носящего ткань.


           
Кто был этот Иисус из Назарета, и кем он был? Человеком, не осмелившимся жить своим умом. Поэтому Он и канул в Лету, и таков Его конец.

Я умоляю тебя, не обременяй мои уши Его словами или деяниями. Моё 
сердце переполнено пророками прежних времён, и этого достаточно.



           
* - Гиллел - см. «Книга Судей Израилевых», 12:13-15

           
** - Гамалиил — см. «Деяния Апостолов», 5:34-39

           
*** - Филон Александрийский

 

 

 

 



            Дж.К.Джебран "Иисус, сын человеческий"
 
            © Перевод с англ. Deilf, 2016

             Живопись - Василий Поленов



deilf: (Default)
            Да, я слушал, как Он говорит. На Его устах всегда было готовое слово.

            Но я восторгался им как человеком, а не как вождём. Он проповедовал то, что было мне не по нраву, а, возможно, и вне моего понимания. Я бы вообще не хотел, чтобы кто-либо проповедовал мне.

            Меня привлекали Его голос и жесты, но не содержание Его речи. Он очаровывал меня, но никогда не убеждал, ибо был слишком туманен, слишком мечтателен и неясен, чтобы проникнуть в мой разум.

            Я знал и других подобных Ему людей. Они никогда не бывают постоянными или последовательными. Не принципами, а красноречием  завладевают они вашим слухом и вашими мимолётными мыслями, но никогда не проникают в глубину вашего сердца.

            Как жаль, что Его враги стали препятствовать Ему и навязали Ему  противостояние. Это не было необходимостью. Я убеждён, что их враждебность добавит Ему величия и превратит Его кротость в силу.

            Не странно ли, что противодействуя человеку, вы придаёте Ему мужества? А связывая Его ноги, даруете Ему крылья?

            Я не знаю Его врагов, но убеждён, что в страхе перед безобидным человеком они придали Ему силы и сделали Его опасным.


            
  Дж.К.Джебран "Иисус, сын человеческий"
 
           © Перевод с англ. Deilf, 2016

             Живопись - Gustave Dore's Jesus Preaching on the Mount


deilf: (Default)


             В юные годы сестра моего отца оставила нас и поселилась в хижине рядом с древним виноградником её родителя.

             Она жила одна, и деревенские люди обращались к ней в болезнях, и она исцеляла их зелёными травами и высушенными на солнце кореньями и цветами.

             И они считали её провидицей. Но были и те, кто называл её ведьмой и колдуньей.

             Однажды мой отец сказал мне: «Отнеси эти пшеничные хлеба моей сестре, возьми и этот кувшин вина и эту корзинку изюма».

             Всё это водрузили на спину ослёнка, и я зашагала по дороге, пока не добралась до виноградника и хижины сестры моего отца. И она была рада.

             И вот когда мы сидели вместе на исходе дня, мимо по дороге шёл человек, и Он попривествовал сестру моего отца, сказав: «Доброго вечера тебе, и пусть пребудет на тебе благословение ночи».

             И она поднялась, и в благоговении стала перед Ним, и сказала: «Доброго вечера тебе, господин всех добрых духов и покоритель всех злых».

             Человек посмотрел на неё ласково, и пошёл дальше. А я рассмеялась в  душе. Мне показалось, что сестра моего отца обезумела. Но теперь я знаю, что она не была безумна. Это я оказалась той, которая не поняла.

             Она знала о моём смехе, хотя он и был сокрыт.

             И она заговорила, но не в гневе. Она сказала: «Послушай, дочь моя, и внемли моим словам, и сохрани их в памяти: человек, который только что прошёл мимо подобно тени от пролетающей между солнцем и землёй птицы восторжествует над кесарями и империей кесарей. Он будет бороться с венценосным быком Халдеи, и человекоголовым львом Египта, и Он одолеет их, и Он будет править миром.

             Но земля, по которой он идёт сейчас, превратится в прах; и Иерусалим, гордо восседающий на холме, развеется дымом на ветру разорения.

             Когда она говорила это, мой смех утих, и я успокоилась. И я спросила: «Кто этот человек, из какой Он страны и рода? И как он покорит великих царей и империи великих царей?»

             И она ответила: «Он был рождён здесь, на этой земле, но мы зачали его в своём страстном желании от начала времён. Он принадлежит всем родам и ни одному. Он покорит словом своих уст и пламенем своего духа».

             И вдруг она поднялась и стала как вершина скалы, и молвила:
             «Пусть ангел Господень простит меня за произнесение и этих слов: Он будет убит, и Его юность укутают в саван, и Он будет лежать в безмолвии рядом с безъязыким сердцем земли. И девы Иудеи будут оплакивать Его».

             И она воздела руку к небу и снова заговорила, и сказала:
             «Но Он будет убит только в теле.
             В духе Он восстанет и отправится в путь, уводя своё воинство из этой земли, где родилось солнце, в землю, где оно лишается жизни по вечерам.
             И Его имя будет первым среди людей».

             Она была пожилой провидицей, когда говорила это, а я всего лишь девочкой, невспаханным полем, камнем, ещё не вложенным в стену.

             Но всё, что она узрела в зеркале своего духа, произошло именно в мои дни.

             Иисус из Назарета восстал из мёртвых и повёл мужчин и женщин к народам запада. Город, предавший его суду, был подвергнут разрушению, и в претории*, где его пытали и приговорили, сова ухала погребальную песнь, а ночь плакала росой своего сердца на упавший мрамор.

             И вот я - старуха, и годы пригибают меня к земле. Моего народа больше нет, и моё племя исчезло.

             После того дня я видела Его его однажды, и ещё раз слышала Его голос.

             Это было на вершине холма, когда Он говорил со своими друзьями и учениками.

             И теперь я стара и одинока, но Он всё ещё наведывается в мои сны.

             Он приходит как белый ангел с крыльями, и своей милостью утишает мой ужас перед тьмой. И Он возносит меня к грёзам ещё более отдалённым.

             И я всё ещё поле невспаханное, зрелый плод, которому не упасть. Самое лучшее, что у меня есть, это тепло солнца и память об этом человеке.

             Я знаю, что среди моего народа не появится больше ни царя, ни пророка, ни священнослужителя, в точности как предсказала сестра моего отца.

             Мы прейдём с течением рек, и мы будем безымянны.

             Но тех, кто распяли Его посреди потока, будут помнить за то, что они распяли Его посреди потока.


             * в Ев. от Марка 15:16 - дворец, построенный Иродом, жилище рим. правителя Иудеи


             Дж.К.Джебран "Иисус, сын человеческий"
 
           © Перевод с англ. Deilf, 2016

             Живопись - Paulus Moreelse, Vertumnus and Pomona (1630)




deilf: (Default)
        Однажды днём я и моя возлюбленная плыли на лодке по тихим водам озера. И  холмы Ливана обступали нас.
       Мы проплывали мимо плакучих ив, и они отражались в окружающей нас глубине.
       И пока я правил лодкой веслом, моя возлюбленная взяла лютню и запела:

       Какой цветок, кроме лотоса, познал воду и солнце?
       Чьё сердце, кроме сердца лотоса, познало и землю и небо?
       Взгляни, любовь моя, на золотой цветок,
       плывущий между глубью и высью,
       Так же как и мы с тобой плывём посреди любви,
       пребывавшей всегда и пребудущей вовек.
       Погрузи в воду весло, моя любовь,
       и позволь мне коснуться струн.
       Поплывём за ивами и не оставим лилий.

       В Назарете живёт Поэт, и сердце Его как лотос.
       Он побывал в душе женщины
       и познал её возникающую из вод жажду
       и её голод по солнцу, хотя сыты её уста.
       Говорят, Он бродит по Галлилее.
       А я говорю, Он плывёт вместе с нами.
       Разве ты не видишь Его лик, любовь моя?
       Разве ты не видишь, - там,
       где ветвь ивы встречается со своим отражением,
       Он движется, как движемся мы?

       Возлюбленный, хорошо познать юность жизни.
       Хорошо познать поющую радость.
       О, если бы у тебя всегда было весло,
       а у меня моя лютня со струнами,
       там, где лотос смеётся под солнцем,
       и ива в воду окунает ветви,
       и Его голос звучит в моих струнах.

       Погрузи в воды весло, мой возлюбленный,
       и позволь мне коснуться струн.
       В Назарете есть Поэт,
       который знает и любит нас обоих.
       Погрузи в воды весло, любимый,
       и позволь мне коснуться струн.

           Дж.К.Джебран "Иисус, сын человеческий"
 
           © Перевод с англ. Deilf, 2016

           Живопись - Jiang Debin

       


 
deilf: (Default)
            Вы верите тому, что услышали сказанным. Верьте в неизречённое, ибо молчание людей ближе к истине, чем их слова.

            Вы спрашиваете, мог ли Иисус избежать позорной смерти и спасти своих последователей от преследования.

            Отвечаю. Он действительно мог избежать смерти, предпочти Он это, но Он не стремился к безопасности и не заботился о том, чтобы защитить в ночи своё стадо от волков.

            Он знал свою судьбу и завтрашний день своих преданных сторонников. Он предсказывал и пророчествовал о том, что случится с каждым из нас. Он не искал смерти, но Он принял смерть, как хлебопашец, укрывающий землёй зерно, принимает зиму, а потом дожидается весны и урожая, и как строитель кладёт в основание самый большой камень.

            Мы были мужами из Галлилеи и со склонов Ливана. Наш Учитель мог отвести нас обратно в наши края, чтобы жить со своей юностью у нас в садах, пока старость не придёт и шёпотом не позовёт нас обратно в вечность.

            Разве что-то преграждало Ему путь обратно к храмам наших деревень, где другие люди читали пророков и раскрывали свои сердца?

            Разве не мог Он сказать: «Теперь Я иду к востоку с западным ветром», и, произнося это, отпустить нас с улыбкой на устах?

            Да, Он мог сказать: «Возвращайтесь к своей родне. Мир ещё не готов ко мне. Я вернусь через тысячу лет. Научите своих детей ждать моего прихода».

            Он мог поступить так, выбери Он это.

            Но Он знал — чтобы построить незримый храм, Он сам непременно должен лечь краеугольным камнем, а нас положить вокруг как маленькие,  сплотившиеся рядом с Ним булыжники.

            Он знал, что жизненные соки Его небесного древа должны подниматься из корней, и Он полил корни дерева своей кровью, и не жертвой это было для Него, а приобретением.

            Смерть — разоблачитель. И смерть Иисуса раскрыла Его жизнь.

            Если бы Он ускользнул от вас и от своих врагов, вы были бы победителями мира. Поэтому Он не стал бежать.

            Только Он, желающий всего, даст всё.

            Да, Иисус мог спастись от врагов и дожить до преклонных лет. Но Он знал, как проходят времена года, и Он предпочёл петь свою песнь.

            Кто из людей, стоящих перед лицом вооружённого мира, не позволил бы себя победить, ради момента когда он смог бы преодолеть века?

            И теперь вы спрашиваете, кто на самом деле убил Христа — римляне или священнослужители Иерусалима?

            Ни римляне, ни жрецы не убили Его. Весь мир стоял на том холме, чтобы Его почтить.

            Дж.К.Джебран "Иисус, сын человеческий"


           © Перевод с англ. Deilf, 2016

            Картина - Eduardo Rodriguez Calzado





deilf: (Default)
            Сказано, что Иисус был врагом Рима и Иудеи.

            Но я говорю, что Иисус не был врагом ни одному человеку и ни одному народу.

            Я слышал, как Он говорил: «Птиц небесных и вершины гор не заботят змеи в их тёмных норах.

            Пусть мёртвые хоронят своих мертвецов. Вы же будьте среди живых и парите высоко».

            Я не был одним из Его учеников. Я был одним из множества тех, кто шёл за Ним, чтобы в изумление вглядываться в Его лик.

            Он смотрел на римлян и на нас, рабов Рима, как отец смотрит на своих детей, играющих в игрушки и дерущихся между собой за большую из них. И  смеялся со Своей вершины.

            Он был больше, чем государство и народ. Он был больше, чем революция.

            Он был единственным и одиноким, и Он был пробуждением.

            Он плакал всеми нашими непролитыми слезами, и все наши мятежи играли улыбкой на его устах.

            Мы знали, что в Его власти было родиться со всеми, кто ещё не родился, и повелеть им смотреть не своими глазами, а Его взглядом.

            Иисус был началом нового царства на земле, и царство это пребудет.

            Он был сыном и внуком всех царей, строивших царство духа.

            И тольки цари духа правили нашим миром.


            Дж.К.Джебран "Иисус, сын человеческий"



           © Перевод с англ. Deilf, 2016 

            Картина - В.Поленов. Христос у Генисаретского озера. 1894


deilf: (SunMoon)

 

            Иисус, сын моей дочери, родился здесь, в Назарете, в месяце январе. И в ту ночь, когда он был рождён, нас посетили мужи с Востока. То были персы, пришедшие в Изреельскую долину с караванами мадианитян по пути в Египет. Не найдя себе пристанища в постоялом дворе, они искали приюта в нашем доме.

            И я приветствовала их и сказала: «Моя дочь родила сына этой ночью. Верно, вы простите меня, если я не буду прислуживать вам, как подобает хозяйке».

            Тогда они поблагодарили меня за предоставленный им приют. Отужинав же, сказали: «Нам хотелось бы взглянуть на новорожденного».

            Теперь Сын Марии выглядел прекрасно, и она была весьма пригожа.

            И когда увидели персы Марию и её дитя, то извлекли из своих мешков золото и серебро, мирру и ладан, и сложили их к ногам ребенка.

            Затем они пали ниц и молились на странном языке, нам непонятном.

            И когда я повела их в приготовленные для них покои, они шли, словно испытывая благоговейный трепет перед увиденным.

            Когда же пришло утро, они оставили нас и отправились своим путем в Египет.

            Но на прощанье они обратились ко мне и сказали: «Этому дитю всего только день от роду, но мы увидели свет нашего Бога в Его глазах и улыбку нашего Бога на Его устах.

            Мы просим вас оберегать Его, дабы Он мог оберечь вас всех».

            И говоря так, они взобрались на своих верблюдов, и мы не видели их больше.

            Теперь, казалось, Мария не столько радовалась своему первенцу, сколько была полна удивления и изумления.

            Она подолгу смотрела на младенца, а потом поворачивалась лицом к окну и вглядывалась в небесные дали, словно ей являлись там виденья.

            И долины простирались между её сердцем и моим.

            И ребенок рос телом и душой, и Он был непохож на других детей. Он держался обособленно и был почти неуправляем, и я не могла удерживать Его.

            Но все в Назарете любили его, и в сердце я знала почему.

            Часто он брал нашу еду, чтобы отнести её прохожему. И Он раздавал другим детишкам сладости, которыми угощала я его, прежде чем мог отведать их Своими собственными устами.

            Он влезал на деревья в моем саду, чтобы набрать плодов, но никогда не ел их Сам.

            Он состязался в беге с другими мальчишками и, поскольку Он был быстроног, то часто отставал, чтобы они могли миновать конечный колышек, прежде чем Он сам добегал до него.

            И иногда, когда я вела Его к Его ложу, Он говорил мне: «Скажи матери моей и остальным, что только моё тело будет спать. Моя душа будет с ними, пока их души не прийдут в моё утро».

            И много других дивных слов говорил Он, будучи мальчиком, но я слишком стара, чтобы вспомнить.

            И вот теперь они говорят мне, что я больше не увижу Его. Но как мне поверить тому, что они говорят?

            Я всё ещё слышу Его смех и то, как Он бегает по моему дому. И когда бы ни целовала я щеку моей дочери, Его аромат возвращается в моё сердце, и кажется, что мои руки полнятся Его телом.

            Но разве это не странно, что моя дочь не говорит со мной о своём первенце?

            Порой мне кажется, что моё стремление к Нему больше, чем ее собственное.

            Словно бронзовое изваяние, она непреклонно встречает свой день, в то время как моё сердце тает и растекается ручьями.

            Быть может, ей известно то, чего не знаю я. Как бы я хотела, чтобы она могла и мне поведать об этом.



            Дж.К.Джебран "Иисус, сын человеческий"



            Перевод с англ. Deilf

Картина - Елена Черкасова, "Поклонение волхвов"


deilf: (Default)
              Два потока струились в сердце Назареянина: река родства с Богом, которого Он называл Отцом, и река восхищения, называемого Им Царством поверх мира.

И в моём одиночестве я думал о Нём и шёл вдоль этих рек в Его сердце. На берегах одной я встретил свою собственную душу. И иногда моя душа была нищенкой и странницей, а временами - принцессой в своём саду.

Потом я последовал за другим потоком в Его сердце, и встретил на пути избитого и ограбленного, и он улыбался. Немного далее увидел я ограбившего его разбойника, и невыплаканные слёзы были на его лице.

Потом и в моей груди услыхал я журчание этих рек и возрадовался.

Когда я посетил Иисуса за день до того, как Он попал в руки Понтия Пилата и старейшин, мы долго беседовали, и я задавал Ему много вопросов, и Он великодушно отвечал мне на них. И уходя, я знал, что Он Господь и Владыка нашей земли.

Давно уже упал кедр, но осталось его благоухание, и вечно будет оно стремиться в самые отдалённые уголки земли.

         Дж.К.Джебран "Иисус, сын человеческий"
         Перевод с англ. - © Deilf, 2015

         Изображение - Иосиф Аримафейский, витраж из церкви Св. Иоанна, Гластонбери, Англия ( St. John's, Glastonbury).




 

deilf: (Default)
            Он был чужим среди нас, и жизнь Его была сокрыта тёмными завесами.

            Он не шёл дорогой нашего Бога, а следовал путём бесчестным и постыдным.

            Его детство было мятежным и отвергало сладкое молоко нашей сущности.

            Его юность вспыхнула как загоревшаяся в ночи сухая трава.

            А став мужчиной, Он поднял оружие на всех нас.

            Такие люди зачаты в час отлива человеческой доброты и рождены во время дьявольских бурь. И в бурях живут они день, чтобы навеки исчезнуть.

            Разве вы не помните Его, самонадеянного мальчишку, спорившего с нашими учёными старейшинами и глумившегося над их достоинством?

            И разве вы не помните Его юность, когда Он кормился пилой и стамеской? 

            Он никогда не бывал на праздниках с нашими сыновьями и дочерьми. Он всегда ходил один.

            И Он никогда не отвечал тем, кто приветствовал Его, так словно пребывал поверх нас.

            Я сам однажды встретил Его в поле и поздоровался, но Он только улыбнулся, и Его улыбка мне показалась надменной и оскорбительной.

            Вскоре после этого моя дочь пошла с подругами собирать виноград и тоже заговорила с Ним, но Он не ответил ей.

            Он обратился сразу ко всем сборщикам винограда, как если бы моей дочери не было среди них.

            Оставив свой народ и превратившись в бродягу, Он стал обыкновенным пустословом. Его голос как коготь, рвал нашу плоть, и звук этого голоса всё ещё отдаётся болью в нашей памяти.

            Только дурное говорил Он о нас, о наших отцах и праотцах. И Его слова отравленными стрелами устремлялись в нашу грудь.

            Таким был Иисус.

            Будь Он моим сыном, я бы вместе с римскими легионами отправил Его в Аравию, и попросил военачальника поставить Его на передний край битвы, чтобы вражеский лучник поразил Его и избавил меня от Его оскорбительного высокомерия.

            Но у меня нет сына. И, наверное, мне стоит быть благодарным. Ибо что,  если бы мой сын стал врагом своего собственного народа, и мои седые волосы теперь с позором стремились бы к праху, клоня вниз мою белую бороду?

            Дж.К.Джебран "Иисус, сын человеческий"
            Перевод с англ. - © Deilf, 2015

            Живопись - Василий Поленов, "Палестина. Нагорная проповедь".


ПЁТР

Sep. 8th, 2015 01:06 pm
deilf: (Default)
            Однажды на закате Иисус повёл нас в селение Вифсаиду. Мы были утомлены, и пыль дорог покрывала нас.

            И мы подошли к большому дому посреди сада, и его хозяин стоял в воротах.

            И Иисус обратился к нему: «Эти люди устали, их ноги стёрты. Позволь им заночевать в твоём доме. Ночь холодна, а они нуждаются в тепле и отдыхе».

            Но богач ответил: «Они не будут спать в моём доме».

            И Иисус попросил: «В таком случае позволь им провести ночь в твоём саду».

            Но мужчина отказал: «Нет, они не будут спать в моём саду».

            Тогда Иисус повернулся к нам и сказал: «Вот, каким будет ваш завтрашний день, и это настоящее подобно вашему будущему. Все двери закроются перед вами, и даже лежащие под звёздами сады не станут вашим ложем.

            Если ваши ступни будут терпеливы к дороге и последуют за мной, то, может быть, у вас будет чаша для омовения и постель, и, возможно, хлеб и вино. Но если случится так, что ничего этого вы не найдёте, тогда помните, что вы пересекли одну из моих пустынь. Давайте пойдём дальше».

            И богач заволновался, его лицо изменилось, и он пробормотал какие-то слова, которых я не услышал. Отпрянув от нас, он повернул к своему саду.

            А мы пошли по дороге вслед за Иисусом.



           
Дж.К.Джебран "Иисус, сын человеческий"
            Перевод с англ. - © Deilf, 2015

            Живопись - Милле, Жан-Франсуа, прозванный Франциск, "Пейзаж с Христом и учениками".





May 2017

S M T W T F S
 123456
789 10111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jun. 24th, 2017 05:24 am
Powered by Dreamwidth Studios